Потерянные и забытые воспоминания
Шрифт:
– Мне правда очень жаль, девчонки, – с жалостью во взгляде произносит Питер. – Я не хотел, чтобы все так случилось.
– Но это случилось! – грубо бросает Хелен, расставив руки в бока. – И если бы ты помог Анне, все могло бы быть иначе! Но ты – трус! Ты ничего не сделал для того, чтобы помочь ей! Ничего, твою мать!
– Он угрожал грохнуть и меня, если бы я вмешался. Тот тип сам сказал это Анне после того, как
– И что теперь? – издает тихий всхлип Ракель и резко встает с камня. – Ты будешь оправдываться своей трусостью? Шоком и растерянностью!
– Я знаю, что это не оправдание. Но я признаю, что действительно струсил. Испугался, что тот тип закопает меня в землю заживо.
– Да, блондин… – качает головой Терренс, расставив руки в бока. – Ты нас удивил… Поступил очень некрасиво…
– Мне правда очень стыдно, – с жалостью во взгляде говорит Питер. – Мне стыдно признаваться в этом, но… Но я должен был.
– Ты хоть понимаешь, что Даниэль убьет тебя, если все вспомнит и узнает, что ты не помог Анне? – сухо спрашивает Эдвард. – И тогда все, что пишут сейчас в Интернете, окажется правдой. Он начнет оскорблять, унижать и избивать тебя. Из-за того, что ты так обошелся с его девушкой!
– Я знаю, что должен был защитить ее и спасти от того подонка… Но прошу вас, поймите… Я сделал это не нарочно!
– Эдвард прав: ты наживешь неприятности, если Перкинс обо всем узнает, – сухо отвечает Терренс. – И вы тогда снова разругайтесь! Дэн не простит тебя, а нашей группе все-таки придет конец. Из-за твоей трусости. Из-за того, что ты не стал защищать Анну.
– И если об этом узнали бы поклонники группы, то травить бы начали уже тебя, – холодно добавляет Хелен, скрестив руки на груди. – Ты бы уже не был их любимчиком и невинным ангелочком.
– Послушайте, парни, девчонки… – с жалостью во взгляде произносит Питер. – Я прекрасно все понимаю и не отрицаю своей вины… Знал, что вы осудите меня… Знаю, что Даниэль прикончит меня уже по-настоящему и не простит мне этого… Единственное, что я могу сделать, – это признаться во всем. Может, я выгляжу так, будто оправдываюсь… Но… Уж лучше позволить вам знать то, что я поступил как трус и подлец, чем пытаться придумать какую-то ложь, чтобы объяснить то, откуда мне известно про Анну. Я не собирался никому лгать и сразу сказал себе, что расскажу всю правду. Независимо от того, какую цену мне придется заплатить.
– Как омерзительно все это слушать… – бубнит себе под нос Хелен и отходит немного в сторону. – Сделал еще одну гадость и теперь пытается оправдаться… Подонок…
Питер замолкает на пару секунд и с грустью во взгляде смотрит на Хелен, пока Сэмми тихонько поскуливает, смотря на блондина, а остальные переглядываются между собой.
– Пожалуйста, ребята, поймите меня… – неуверенно говорит Питер. – Хотя бы постарайтесь… Я ведь не стал скрывать правду, а сразу все рассказал. И честно признался, что испугался огромных кулаков
Питер пару секунд смотрит на своих хмурых друзей с жалостью во взгляде, а потом отворачивается ото всех и отходит в сторону. В этот момент Эдвард, Терренс, Наталия и Ракель переглядываются между собой, а Хелен со скрещенными на груди руками думает о чем-то своем, уж точно не собираясь проявлять снисходительность к своему возлюбленному. Сэмми первый решает выразить Питеру свою поддержку, подбежав к грустному блондину, склонивший голову и обнявший себя руками, и начав носом тыкаться в его ноги с тихим, жалобным поскуливанием. Мужчина бросает на него свой взгляд, опускается на колени и гладит собаку с надеждой, что это немного успокоит его.
– Я правда не хотел этого, приятель… – практически шепотом говорит Питер, почесывая Сэмми шерстку обеими руками. – Мне очень жаль…
Сэмми снова тихонько скулит и носом тычется в лицо Питера, давая понять, что все равно любит его. Несколько секунд его друзья молча переглядываются друг с другом, а потом Эдвард медленно подходит к Питеру и хлопает его по плечу, бросив на него сочувствующий, понимающий взгляд.
– Ладно, Пит, не расстраивайся, – спокойно говорит Эдвард. – Мы верим, что ты сделал это не специально.
– Мне правда стыдно… – с грустью во взгляде отвечает Питер, гладя Сэмми по голове. – Будет справедливо, если меня возненавидят…
– Лично я тебя понимаю. Если тот тип реально был ужасный и мог одним ударом отправить в могилу, то попытка защитить Анну была бы что-то вроде игры в русскую рулетку. Пан или провал…
– Однако факт остается фактом: я поступил не самым лучшим образом. – Питер медленно поднимает на ноги и отходит на пару шагов в сторону. – И оказался трусом…
– Не спорю. Но мы можем понять тебя.
– Не тебя люди должны называть трусом, Эдвард, а меня. У тебя смелости намного больше. Ведь ты не боишься бороться с таким больным и ужасным козлом, как Юджин Уэйнрайт. А он-то тоже запросто мог бы грохнуть тебя…
В этот момент к Питеру и Эдварду немного неуверенно подходят Терренс, Наталия и Ракель, пока Хелен продолжает стоять в стороне и хмуро смотреть на блондина, не замечая, что Сэмми бросает на нее короткий взгляд.
– Не вини себя, Питер, – с грустью во взгляде говорит Ракель, мягко погладив Питера по плечу. – Даже если бы ты и вступился за Анну, то это могло бы не спасти ее. Он мог бы не позволить тебе увести ее с собой.
– Знаю, но я должен был хотя бы попытаться… – без эмоций отвечает Питер.
– По крайней мере, мы ценим то, что ты сказал нам правду и не стал выкручиваться, – с легкой улыбкой говорит Терренс и хлопает Питера по плечу. – Было бы гораздо подлее, если бы ты решил молчать и искал глупые оправдания.