Позади Москва
Шрифт:
– Ребят… А, ребят? Вы же флот?
– Да. Все флот, верно.
– Ну, тогда я не знаю…
Антон вздохнул: с сумасшедшим было тяжело. И совершенно точно придется оставить его позади. Забрав что можно полезного. Фактически отобрав у больного человека. В фильмах и книгах про героических партизан прошлого и будущего такого не говорили… И не рассматривали такую ситуацию. Или другую, когда человек предает их просто не думая. Даже полчаса здесь – это риск.
– Там про генералов говорили… Вам все равно, наверное.
– Что говорили?
У старого человека получалось общаться с больным лучше, чем у него. Мягче. Антон не верил, что ему 60 лет. Наверняка
– Генерал такой-то сдался, генерал сякой-то тоже сдался… Вот такое вот говорили… И что Вязьму и Гагарин взяли уже.
– Чего? Гагарин?
Антон посмотрел на курсанта Сивого с неодобрением. Криков больной мужчина пугался даже в «светлом» состоянии. Мог убежать в свою закрытость, где ему было спокойно и безопасно, – и да бог бы с ним, – но он мог и начать кричать и биться. И ничем его тогда не успокоишь, кроме подушки на лице. Он старался об этом не думать.
– Гагарин же… Это же вроде Московская область уже?
– Не, не может быть, – неуверенно протянул второй из курсантов. – Это какой-то другой Гагарин, точно. Их наверняка штук пять по стране: один тут, другой там, третий на Дальнем Востоке вообще. Так?
– Не знаю. Может, и так. А про генералов что?
– Что?
– Что про генералов?
– Тихо… Вот вам про генералов…
Пока они разговаривали, тот же Сивый уже настроил приемник на нужную волну. Хороший дикторский голос, русский язык. Что за станция, было непонятно: за первые несколько минут ее ни разу не назвали. Но волны были средние, так что, может, и свои.
– …Своевременно принятое генерал-майором Апрелевым решение о прекращении дальнейшего бесполезного сопротивления и сдаче позволило предотвратить дальнейшее кровопролитие… которое в городских условиях гарантированно означало массовые жертвы среди мирного населения… В настоящее время командующий юго-восточным сектором обороны генерал-майор Апрелин и несколько старших офицеров его штаба ведут переговоры с вышестоящим командованием, пытаясь убедить…
– Да в жопу! Сука!
– Правительство России призывает…
– Сивый!
Курсант обернулся от стола, бледный, дрожащий от ярости. Таким капитан-лейтенант его не видел еще ни разу, даже в самые плохие минуты, и это его заставило насторожиться.
– Вы заметили, фамилию два раза по-разному назвали?
– Да ну?
– Апрелев и Апрелин. Вы знаете такого?
Антон отрицательно покачал головой. Он и не знал и не заметил детали, на которую указал парень. Но та не могла быть важной по сравнению со сказанным. Сдавшийся генерал… Ну, наверняка у этого есть очень значимые причины, чтобы сдаться. Для спасения жизней мирного населения, становящегося заложником в будущем сражении. Скажем, довели до него: или сдаешься, или накрываем залпом РСЗО [23] все в вперемешку – и тебя, и жителей. А то и про своих срочников подумал: оценил шансы на успех сопротивления в этом конкретном месте и в этот конкретный момент. А могли и купить, как с успехом делали в Ираке и Ливии. Но, в конце концов, сколько генералов попало в плен в Отечественную, и что? Все равно закончилось чем закончилось. По-разному могло быть и теперь. В это хотелось верить. Но плохо получалось. Нам слишком долго вколачивали в головы, что оказывать сопротивление насильнику и грабителю незаконно, потому что… А черт его знает почему. Просто нельзя. Нужно дать ему возможность изнасиловать, ограбить и даже убить себя и своих родных.
23
Реактивная система залпового огня.
– Незачем так было орать.
– Я не орал!
– Орал. И сейчас орешь. А во-первых, могут услышать снаружи, а во-вторых, зря перебил. Я не уловил, что там про правительство России сказали.
– Не зря. Я уловил.
Голос у старого офицера был такой, что на него обернулись сразу все.
– Пока вы орали, я послушал.
Пауза была как в театре. Только в театре не так страшно, каким бы талантливым ни был актер.
– Сформировано новое правительство. Выражающее волю народов России.
– Народов?
– Да, так и сказали. Народов России. В связи с фактическим самороспуском предшествующего правительства, которое своими преступлениями поставило себя вне… Противопоставило Россию мировому сообществу, ну и так далее… И вот теперь новое. Сформировано с учетом мнения репрезентативных групп… Выражает чаяния и стремления… Всякая такая херня.
– И что?
– Вы не поняли? Оно не в Москве сформировано!
– А где?
Снова пауза.
– Не знаю. Может, и в Варшаве. Может, и в Смоленске. Смоленск когда взяли, вчера? Позавчера?
Все помолчали несколько секунд. Насколько было известно, Смоленск врагам удалось взять с тяжелыми боями и не избежав достойных упоминания даже в их собственных передачах потерь. После этого никаких сообщений о серьезных боях на центральном направлении уловить по приемнику не удалось ни с какой стороны: ни с нашей, ни с их. Даже по-английски и по-польски. На севере было вообще спокойно, если считать сушу, и шло жуткое месилово на воде, под водой и в воздухе: там, судя по всему, потери делили на обе стороны. На северо-западном направлении, то есть уже позади Калининграда, силы вторжения уже вошли в Петербург. Там сопротивление почти кончилось, чего и следовало ожидать. На юге было жарко, на Дальнем Востоке еще жарче, но о происходящем там приходилось уже только догадываться. Скорее по несказанному, чем по сказанному.
– И что это значит?
– Что-то такое я помню уже… В Ираке, кажется. Тогда в самом начале второй войны сформировали «законное правительство» из иракских эмигрантов прямо на территории США. Бежавших от режима Хусейна – кого-то он там серьезно давил, без шуток.
– Еще раньше было, – вдруг сказал сумасшедший серьезным голосом. – «Зимняя война», которая советско-финская, начавшаяся в 1939 году. Там был финский президент Юхо Паасикиви, но Сталин сформировал второе правительство. Наше и у нас, хотя и из финнов. И вот это правительство, прямо из Москвы, попросило ввести войска в Финляндию… Если я не путаю.
– Иронично.
– Хреново.
Оба комментария были от офицеров, курсанты промолчали, переглянувшись. Как бывало уже не раз за последнюю неделю, у капитан-лейтенанта возникло в глубине живота неприятное ощущение того, что он упустил что-то очень-очень важное. Почему-то вспомнилась та бредовая картина, которая привиделась ему в ледяной долине на подходе к чужому посту – темноволосая женщина в разорванном красном платье, ростом в два человеческих…
– Ребята…
– Кого туда назначат? Если еще не назначили?
Английский язык с У. С. Моэмом. Театр
Научно-образовательная:
языкознание
рейтинг книги
