Пожиратели миров
Шрифт:
— А мы сами несчастны?! — вскрикнула Алианетта едва ли не со слезами на глазах. — А наше счастье тебя совсем не волнует?!
Повисло тяжёлое молчание.
Отец любил своих дочерей. Он души в них не чаял и был куда мягче, чем с сыном. Как они не могли понять, что он хочет лишь того, чтобы их будущее было надёжным и безоблачным, где они всегда будут жить в достатке и безопасности, не зная горя?
Почему с женщинами так тяжело?
Сейчас он как никогда скучал по жене, которая могла всегда подобрать нужное слово и найти выход из любой щекотливой ситуации.
Они молчали минут пять, прежде чем отец наконец решил свести всё к миру.
— Когда у тебя будут дети, ты меня поймёшь, — тихо и спокойно произнёс он.
— И я никогда не буду выдавать их за всяких подобных, — пробурчала та обиженно.
Отец сделал над собой усилие, чтобы пропустить это мимо ушей.
— Можешь пригласить этого… твоего друга к нам в гости, — выдавил он из себя.
— Правда? — тут же оживилась его младшая дочь.
— Да, но с одним условием.
— Каким? — прищурилась Алианетта.
— Ты встретишься с Твеном.
— Да ни за что!
— Просто познакомитесь. Мы посетим его семью, придём на приём, не более, и ты с ним познакомишься. Поговоришь, узнаешь его получше. Глядишь, он окажется не таким уж плохим, каким тебе кажется.
Алианетта сомневалась в тот момент. Но в конце концов, их же не на свидание отправляют, верно? Ни к чему не обязывающая официальная встреча, где они между делом познакомятся. Всё будет выглядеть как случайность, и она не будет давать ложных надежд этому мерзкому мальчишке. Встретится, поприветствует, пообщается пару минут и попрощается. Всё на первый взгляд просто.
Хотя с её отцом ничего просто не бывает, однако последнее решение будет за ней, как никак, а значит…
— Ладно… — выдохнула она.
Отец лишь кивнул.
— Тогда можешь отсылать приглашение. Лишь предупреди меня заранее о его визите, будь так добра.
И вот Алианетта сидит у себя, прихорашиваясь и мечтая о том, как замечательно пройдёт эта встреча. Глядишь, и быть может даже отец смягчится по отношению к Гранту. В конце концов, её мать тоже была безродной, пусть и из людей семьи. И ничего, никому от этого плохо не стало.
Контрольная была простой, позорно простой, чтобы её могли дать тем, кто учится в гимназии, что считается эталоном школьного образования. И тем не менее, как оказалось, для многих она стала непосильной.
— Эй, пс-с-с, Грант, какой вариант?
Девушка справа по имени Рондо с мольбой в глазах смотрела на меня.
— Третий, — одними губами ответил я, и получил в ответ судорожный вздох. Человек был явно не готов несмотря на все надежды преподавателя.
Математика, самая простая из дисциплин, оказалась для класса тех, кто хотел связать своё будущее с профессиями, где нужна точность, непосильной. Я даже не знаю, на что они рассчитывают, учась здесь. Более того, мне теперь страшно представить, что из себя представляет здесь научное сообщество и как оно вообще существует, когда
— Грант, Грант! Какой вариант? — уже с другой парты меня спрашивает парень по имени Бронардо.
— Третий.
Тот тоже судорожно вздыхает.
Преподаватель всеми силами пытается показать, что ничего этого не замечает. Уже в четвёртый раз класс не может написать контрольную нормально, и ему жизненно необходим результат. В этом причина его слепоты и глухоты.
— Грант, — вновь Рондо. — Что здесь будет?
Она показывает со своего места уравнение. И так как я уже на половине пути к завершению, у меня есть время подсказать. Мне тоже требуется помощь по той же литературе, поэтому сегодня помогаю я — завтра мне. И никто не отменял того, что это укрепит мои отношения с детьми влиятельных родителей.
Я быстро пробегаю глазами по уравнению, после чего даю ответ.
— Корень из «икса» в квадрате, делённого на шесть «А», в скобках «игрик-икс».
— А у меня?
Я смотрю теперь на уравнение Бронардо.
— «А» «Игрик» «Ц».
— И всё что ли?
— И всё, — киваю я.
Это послужило спусковым крючком для остальных, и вскоре даже преподаватель не выдержал.
— Вы хоть бы делали это незаметно что ли…
— Так контрольная сложная! — возмутился кто-то.
— Но Грант справляется же.
— Так он особенный! — и вслед за этим раздаётся сдержанный смех учеников.
Я перерешал все варианты контрольной работы за этот урок. Ничего сложного, стоило мне просто взглянуть и решить в голове уравнение, как я сразу говорил ответ. Что касается самого меня, то я сделал свой вариант, попутно успевая отвечать на вопросы.
Может, в этот раз наш класс сдаст контрольную нормально. А то цвет нации настолько тупой, что само существование этого государства находится под угрозой.
— Так где ты учился? — спросил меня один из одноклассников, едва мы вышли из класса. — Нельзя так знать математику и быть нормальным человеком.
— Как видишь, можно, — вкрадчиво ответил я.
— Да у него талант, не видишь что ли, — сказала другая одноклассница. — Он просто может, вот и всё.
— Я тоже хочу так уметь.
— Грант, а если без шуток, ты откуда?
— Из детдома.
— Это понятно, а раньше где учился? — не унимался одноклассник. — Где-то же ты должен был учиться.
— Вестимо, что в школе, — ответила одна из девушек. — Ты лучше спроси, чем он увлекается и не хочет сходить с нами поиграть в боулинг?
Удивительно, насколько становятся люди разговорчивыми, если им помочь. Каждый считает тебя уже едва ли не товарищем, если ты ему помог. Такое внимание не сильно радовало меня, но приходилось мириться — так становятся частью общества. Особенно, когда это общество состоит сплошь и рядом из высшего света.
Так как математика была последним уроком, все направлялись в одно место — в общежитие, и эти постоянные разговоры мне пришлось терпеть вплоть до самой двери своей комнаты.