Пожнешь бурю
Шрифт:
Как же мне не радоваться, командир! – отозвался Шапошников. – Какие события назревают! Подпишем в США договор, снова сокращаться будем. Авось доживу до того дня, когда последнюю ракету разоружим…
39
Ричард Тейлор, он же мистер Сэмпсон, мчался в автомобиле, который вел высокий седой негр в форме уорент-офицера авиации, по Первой федеральной дороге.
Время было позднее, и машин на шоссе стало гораздо меньше, нежели тогда, когда они выехали из Ричмонда. Во Фредериксбург, который стоял на половине
Тейлор кивком поблагодарил уоррент-офицера и пересел в автомобиль. Теперь он поведет машину сам.
Ему предстояло пересечь территорию трех графств и через Лесной Мост, Александрию въехать в столицу Сое диненных Штатов с южного, «нижнего», конца ромба, который образовывали границы федерального округа.
Ричард Тейлор въехал в Александрию по Джефферсон Дэйвис хайвею, в который перешла дорога помер один в районе аэропорта Бикон Филд. Оставив слева Хантингтон, «форд» промчался по дамбе, затем миновал кварталы одинаковых домиков. И вот уже справа потянулись рельсовые пути пригородных поездов, слившиеся перед 11-й улицей в единый железнодорожный путь, идущий из Ричмонда по берегу Потомака.
Ричард Тейлор гнал машину на предельной скорости. Он опаздывал. Вот возник слева и остался в полумиле от шоссе приземистый Пентагон. «Форд» выскочил на мост, который вынес его на левый берег реки. Тейлору нужно было в Джорджтаун, в дом на углу Дунбартон-стрит и 36-й улицы. Поэтому полковник развернулся у величественного мемориала, водруженного в честь Томаса Джефферсона, автора Декларации независимости, – в этом Тейлор видел сегодня особый смысл, – а затем помчался у самой воды, мимо Западного парка на Потомаке, оставив справа мавзолей Линкольна, вдоль ставшего печально знаменитым на весь мир Уотергейта.
Промелькнула белая колоннада Линкольновского мемориала, освещенная прожекторами, всегда вызывавшая у Тейлора воспоминания об Акрополе, остались за спиной фонари пустынного теперь Арлингтонского моста, который соединял мавзолей с мемориальными воротами на кладбище. Мимо памятника Брайанту, за которым угадывалось в глубине сквера военно-морское министерство, миновав комплекс Уотергейт, полковник приблизился к району Джорджтаун и, повернув направо, въехал в пего. Затем он пересек «М»-стрит, миновал три квартала и свернул влево, на Думбартон-стрит, которая рассекала Джорджтаун на две равные половины. По этой улице, сбавив скорость до двадцати миль в час, оп приблизился к угловому дому и остановил «форд».
Едва автомобиль потерял скорость, от стены отделилась человеческая тень. Тень быстро скользнула к передней дверце, открыла ее, и рядом с Тейлором оказался молодой человек в легком темно-сером костюме и широкополой шляпе такого же цвета, надвинутой на глаза.
– Вперед, мистер Сэмпсон, – негромко сказал он.
Полковник проехал еще один квартал, до 37-й улицы. Дальше проезда не было: Думбартон-стрит упиралась в строения Джорджтаунского университета.
– Направо, –
Они остановились на углу 33-й улицы и «0»-стрит. Здесь их встречали двое.
Молодой человек остался в машине. А Ричард Тейлор, увлекаемый незнакомыми людьми в подъезд ничем не примечательного дома, услышал, как за спиной взревел мотор угоняемого «форда».
Впрочем, полковника это уже не волновало. Сейчас он хотел знать одно: зачем его так срочно, соблюдая все предосторожности, вызвали сюда, на конспиративную явку «Лиги седых тигров»?
В сопровождении тех, кто встретил его у входа, полковник Тейлор поднялся на третий этаж и вошел в квартиру под номером «девять». В прихожей его приветствовал капитан 1 ранга Лерой Сэксер, и, увидев его, Тейлор понял, что вызван в Вашингтон к адмиралу Редфорду, председателю лиги.
– Здравствуйте, Дик, – сердечно сказал Сэксер: они давно, еще с войны в Корее, знали друг друга. – С приездом. Зеленый Вождь беспокоился уже. Вы опоздали на пятнадцать минут.
Зеленым Вождем называли адмирала Редфорда, конечно, за глаза. При рождении его нарекли Патриком, а день тезки-святого приходился на 17 марта, когда добропорядочным мирянам полагалось носить в одежде нечто зеленое, украшать этим цветом жизни дома. Зеленый – цвет святого Патрика.
Ехал по левому берегу Потомака, – объяснил Ричард Тейлор. – Зачем меня вызвали, Лерой?
Адмирал скажет тебе это сам. Сдай мне оружие и проходи.
Подчиняясь заведенному правилу, полковник Тейлор вынул из-под пиджака увесистый «Смит-Вессон» с удлиненным магазином на полторы дюжины патронов (такие традиционно носили офицеры ВВС) и подал его Сэксеру.
Когда адмирал увидел «седого тигра», который являлся шефом-координатором лиги в штатах Джорджия и Флорида, он поднялся из-за стола и пошел Тейлору навстречу, протягивая руку.
– Наконец-то вы здесь, полковник, – взволнованным голосом произнес Патрик Редфорд. – Здравствуйте, и садитесь. Выпьете чего-нибудь с дороги?
– Спасибо. Только кофе, если позволите.
– Кофе я приготовлю сам, – сказал Редфорд, отходя к стене, у которой были оборудованы бар и электрожаровня с песком, в нем и готовили кофе.
Полковник Тейлор подошел ближе и стал рассматривать на стене карту-схему столицы Соединенных Штатов с маршрутами, по которым надлежало эвакуироваться в случае объявления атомной тревоги. Рядом висела карта зон рассредоточения жителей Вашингтона из федерального округа в графстве штатов Виргиния и Мэриленд.
Не расстаюсь с этим «сувениром» с сорок девятого года, – усмехнулся адмирал, заметив, как Тейлор рассматривает карты. – Вы, конечно, помните, что они, эти карты, появились, как только стало известно, что у русских есть атомная бомба. Тогда нашей имперской невозмутимости пришел конец, спать спокойно мы больше не могли. Именно тогда и задумался над тем, что безумцы не только те, кто размахивает «Эйч»-бомбой и призывает к Армагеддону, по и те, кто сидит сложа руки, безропотно ждет, когда его затопчут и белый, и красный, и черный кони Апокалипсиса. А вы, Тейлор, когда прозрели?