Приморская разруха
Шрифт:
– Способности есть, но на другом специализировался, – покачал головой чародей, решив не углубляться в подробности. – Бери себе трех-четырех наиболее сильных физически солдат и попробуйте с ними рыть колодцы на расстоянии десяти-пятнадцати метров друг от дураг. Мы как раз в низине между дюн находимся, тут слой песка не должен оказаться слишком велик. Ну а если получится до сырой земли добраться, то получится и грунтовые воды из неё извлечь. В крайнем случае, сотворим в каждом из них по ритуалу подобия, вытягивая жидкость магией.
– Затратно по силе, но может сработать, – задумалась темная волшебница. – Я даже примерно представляю, как это сделать. Вода, кровь…Не столь уж и большая разница.
– Действительно, – согласился чародей, мысленно делая заметку отогнать подальше в сторону всех посторонних людей, если дойдет до добычи воды при помощи магии. А то как бы не вытянуть жидкость
– Это одна из наиболее легких для меня дисциплин, – пожала плечами Мириам, а после повернула голову в направлении единственного поблизости источника материала, с которым она могла бы работать, а именно братской могилы. – Ты хочешь, чтобы я что-то создала из трупов? Окружающие нас люди будут против, особенно священник.
– Возможно, это останется единственным выходом, пусть даже он и станет грозить некоторыми проблемами в коллективе, – тяжело вздохнул Олег. Созданные магами смерти твари лучше всего справлялись с тем, чтобы убивать…Но заставить их выполнять какую-нибудь не слишком сложную работу тоже получилось бы. Особенно под контролем опытного некроманта. Например, рыть своими лапищами колодец. Или тащить по пустыне тяжелый груз. – Насколько я понимаю, идеальное время для работы уже упущено, а потому нет большой разницы в том, когда поднимать тела. Сгнить в таком климате они вряд ли сумеют, а потому прибережем этот вариант на крайний случай.
– Мумифицированная плоть не самый удобный материал для работы, – тяжело вздохнула темная волшебница. – Понадобится много магической силы и на создание тварей, и на поддержание их в состоянии нежизни. Или придется тратить чью-то прану.
– У меня есть накопитель, – Олег коснулся рукой револьвера, в котором дремал дух. – Плюс еще несколько мы сняли с тел мертвых чародеев. Ничего особенного, но использовать их будет можно, если возникнет такая необходимость.
Охота или поиск каких-нибудь водоносных кактусов временно откладывались в связи с недостатком тех, кто мог ходить не охая от боли или метко стрелять в темноте на дальнюю дистанцию. И потому Олег решил сосредоточить все силы на создании маяка. Останься корабль в вертикальном положении, и с устройством сигнального устройства проблем бы не было. Достаточно было лишь найти хоть один исправный фонарь и вогрузить его на верхушку мачты. Однако, завалившийся на борт линкор особо над окружающими барханами не возвышался, поскольку то ли перенесся в небольшую ложбинку между дюн, то ли съехал туда под собственной тяжестью. К счастью, один из ремонтников знал, где на английском линкоре находился разведывательный воздушный шар, что при необходимости запускается прямо с палубы и поднимается повыше ради лучшего обзора окрестностей. Вот только ведущую на склад дверь перекосило и пришлось возиться с тем, чтобы расковырять оказавшийся чересчур прочным металл. На то, чтобы вытащить аэростат из трюма, скрепить двумя кантами с палубой и наполнить горячим паром при помощи нашедшейся в корзине алхимической горелки ушло почти три часа.
– Так, постоянного наблюдателя мы тамоставлять не будем. Днем он изжарится, а ночь замерзнет. – Решил Олег, вооружаясь фонарем и биноклем, один из окуляров которого треснул. Ничего лучшего на судне, увы, не имелось. После победы по кораблю прошли солдаты, подбирающие все, что плохо лежит. А за ними интенданты, отдирающие от стен прикрученное и привинченное, если оно не требовалось для функционирования корабля. Собственно, зрительный прибор ранее принадлежал одному из тех людей, кто погиб в результате катастрофы и лишь потому имелся в наличии. – Сейчас я с высоты окрестности огляжу и фонарь зажгу. Ну и утром разочек слетаю посмотреть, чего оттуда видно будет. Может, у нас тут всего километрах в десяти под боком оазис.
– Было бы неплохо, – пробурчал ведьмак-десятник, вместе с несколькими своими товарищами расстилающий по палубе парусину. Росу то та скорее всего действительно впитает, но вот как её отжимать Олег пока представлял слабо. Пресс, наверное, делать придется и под него весь тюк ткани засовывать… – А если свет увидят османы или еще какие лиходеи?
– Ну, значит нам повезло, – пожал плечами чародей. – Они то точно будут знать, как из этой проклятой пустыни в более гостеприимные места выбраться. Водой опять же поделятся, если как следует попросить…Главное, чтобы сил хватило с ними справиться, и за подмогой не убежал никто.
Возможно, чародей третьего ранга слегка перегибал планку
– Жалко, автоматроны все сломались, – прокряхтел один из ремонтников, разматывающий на палубе один из запасных парусов. Уж чего-чего, а этого добра в закромах линкора хватало, видимо первоначальные владельцы как запаслись им на родине перед тем как отправиться в дальний путь, так забитые тканью кладовки и не открывали ни разу. – Их сила бы сейчас очень пригодилась! Да и воды они не пьют…
– Видать то подобие души, что у этих машин имеется, слишком хлипким оказалось, чтобы свалившиеся на нашу долю испытания выдержать, – важно заявил капеллан, сложив руки на выдающимся вперед пузе. – Дети мои, а как вы думаете, может мне до носовых пушек сбегать и пару раз из них в воздух бабахнуть? Сигнальных снарядов на борту я вроде не видел, но и обычный когда взорвется, оно ведь тоже вельми заметно будет.
– Отличная идея! Думаю, звук в ночи далеко разнесется, а кто его услышит, тот начнет головой по сторонам крутить и фонарь увидит, – поддержал идею священника Олег, запрыгивая в корзину воздушного шара. К сожалению, он оказался очень маленьким, рассчитанным всего на одного человека, а потому нечего было и пытаться переделать его в полноценный летательный аппарат. – Главное, в меня случайно не попадите!
– Обижаешь, сын мой, – прогудел капеллан. – Я до того как сан принял, двадцать лет артиллеристом был. Пять из них – старшим над расчетом. Если кого и подстрелю из пушки случайно, то значит на то была прямая воля Господа!
Луна светила ярко, воздух был чистый, густая растительность в пустыне вообще отсутствует по определению, а потому не имелось ничего удивительного в том, что вид Олегу открылся прекрасный. Ну, или ужасный, это уж как посмотреть. Первым, на что натолкнулся взгляд волшебника, оказался очень знакомого вида пролом в стене. Немалый кусок городских укреплений Иркутска находился километрах в двадцати от завалившегося на бок линкора. И как раз сейчас на стене, что каким-то чудом смогла пережить все выпавшие на её долю испытания, кто-то жег костер. Поближе объекты, которых посреди барханов быть было не должно, тоже встречались. Как и подальше. Торчали в небо мачты кораблей, блестела в лунном свете металлическая обшивка, высился статуей исполинский пилотируемый голем, по пояс ушедший в песок, но все равно возвышающийся над барханами на десятки метров. Складывалось ощущение, что катаклизм перенес в пустыню если и не всю сосредоточенную у стен Иркутска и находящуюся на ремонте технику, то как минимум половину её. Если бы не повреждения, полученные в процессе транспортировки, то можно было бы в прямом смысле слова до смерти удивить османов их же фирменным блюдом, устроив внезапный налет на богатые города с того направления, откуда они врагов уж точно не ждали. Но увы, вряд ли других людей потрепало меньше, чем тех кто нашел убежище на борту линкора, а следовательно стоило рассчитывать в лучшем случае тысяч на пять выживших. Тоже число немалое, но все-таки недостаточное для ведения войны. Да и в медицинском уходе из них в лучшем случае не меньше половины нуждается.