Проклятие древних. Любовь некроманта
Шрифт:
Когда прошли отведённые полчаса, Дар осторожно приблизился к деревянному люку и немного его приоткрыл. Сонья заметила то, что не замечала в самом начале из-за испуга. С их стороны на люке был большой засов. А значит, это место делали не только для хранения овощей. Но дальше развить свою мысль она не успела. Дар выбрался наружу, и потянулись тягостные минуты ожидания. Шаги мужчины были хорошо слышны, хоть он и пытался ступать очень тихо. А когда они и правда пропали, княжна заволновалась, но вида не подала. Раз криков слышно не было, значит, пока всё хорошо. Так она себя успокаивала
– Выходите, они ушли.
Милика даже всхлипнула от облегчения и заторопилась выбраться наверх. Сонья помогла подняться наре Ленике. Женщину заметно шатало, и травница сделала мысленную пометку намешать успокаивающий сбор. Ей он, кстати, тоже не помешает.
– Только не выходите из дома, – предупредил их Дар.
– Почему? – всполошилась Милика и нервно затеребила и так уже растрёпанную косу.
– Потому что… не стоит пока.
Судя по заминке, на улице было что-то страшное. Вспомнив, как тарк на её глазах разорвал женщину, Сонья тяжело сглотнула и согласно кивнула головой. Она видела раны, оставленные сабром, медведем, ножом, кинжалом, стрелой. Иногда местный целитель просил её ассистировать. Но она не находила в себе сил собственными глазами увидеть растерзанных людей. По крайней мере, не сейчас.
«Пусть их лучше полностью съедят», – подумала княжна и тут же устыдилась своих мыслей.
– Давайте пока в доме приберёмся, – предложила она и ухватилась за перевёрнутый стул.
Тарк, проникший в дом, перевернул вверх дном всё, до чего сумел добраться. На полу вместе с опрокинутой мебелью валялись черепки глиняных горшков и тарелок, а также осколки стаканов и рюмок. Занавески на окнах располосованы и сорваны, печная заслонка немного погнута, а на полу рассыпана зола. Что творилось в соседних комнатах, Сонье видно не было, но легко можно было представить.
– Что вы, мы сами всё приберём! – всполошилась нара Леника. – Вы бы присели, отдохнули.
– Наотдыхалась уже, – отмахнулась княжна, продолжая своё занятие. – Всё равно на улицу пока нельзя. С родными связаться не могу. А… – Встревоженно посмотрев на Дара, она спросила: – Вы не видели моего водителя?
– Нет, – ответил тот и отвёл взгляд. – Но я далеко не уходил. Сейчас схожу к кузнецу, и мы пройдёмся по деревне. Может, ещё кого найдём.
– Я с тобой пойду, – сказал староста и удобнее перехватил железный прут.
Сонья видела через окно, как мужчины подошли к дому кузнеца. Окна там тоже оказались разбиты. Долго на стук никто не отвечал, и травница уже решила, что вся семья погибла, когда дверь наконец приоткрылась. Коротко переговорив с пришедшими, кузнец что-то сказал, повернувшись вглубь дома, и вышел на улицу. А там уж, легко подняв свою кувалду с трупа тарка, пошёл вслед за старостой и его сыном. Их не было около двух часов. За это время Сонья и Милика успели не только немного прибраться в доме, но и наслушаться причитаний нары Леники, страдавшей над погибшим добром.
– Бабушка, хватит! –
Всхлипнув, девушка закрыла ладонями лицо и расплакалась. Её плечи мелко подрагивали, и княжна поспешила обнять девушку, чтобы хоть как-то успокоить. Сонья искренне жалела, что все её сборы находятся в домике. А до него пока не добраться.
«Вот же глупая! – подумала она, гладя девушку по спине. – Нужно было старосту попросить принести кое-какие мешочки. Заодно бы узнала, жив ли Недрик»
Вернувшиеся вскоре мужчины привели выживших и принесли плохие новости. Из восьмидесяти семи человек, проживавших в Крушановке, в живых остались девять взрослых, не считая Соньи, и шестеро детей.
– Может, и ещё кто-то цел остался, – предположил Дар. – Но те, кто работал на огородах, был на улице и не успел спрятаться…
– И что же нам теперь делать? – всхлипнула Милика.
Княжна осмотрела собравшихся в доме старосты. Нар Викор, нара Леника, Дар, Милика, кузнец Нарат со своей женой Илией и дочерью Сарной, молодая вдова Арика, охотник Варет. Хмуро на всех смотрящий тринадцатилетний Алек и прижимающаяся к нему семилетняя Рада, девятилетний Мирах, одиннадцатилетний Ватэм, восьмилетняя Фиара, держащая на руках своего полугодовалого брата Ворига. Сердце защемило от жалости, но на слёзы и переживания времени не было.
– Мой отец не оставит вас без помощи, – заверила она и подошла к Фиаре. – Вы сможете переехать…
– Нет уж, слишком я стар, чтобы переезжать, – перебил её нар Викор. – Детей заберите и пристройте в хорошие семьи.
– Не поеду, – зло сказал Алек и упрямо выпятил подбородок. – Никуда не поеду из своего дома!
Малышка Рада мгновенно разревелась, вцепившись в Алека, словно клещ. Другие дети тоже зашмыгали носами, а Вориг и вовсе приготовился присоединить свой голос к Раде. Сонья быстро взяла его на руки и принялась укачивать, нашептывая что-то успокаивающее. Малыш успокоился на удивление быстро и, широко раскрыв глаза, принялся рассматривать красивую незнакомку.
– Никто никуда не поедет, – подал голос кузнец и погладил широкой, словно лопата, рукой ближайшего к себе мальчишку по голове. – Детей я пока к себе заберу. Для начала нужно их родню найти, а потом уж думать, что дальше делать. А пока нужно до темноты похоронить… то, что осталось. Нельзя зверьё хищное привлекать. Хорошо, что ветер так и не поднялся, а то уже давно набежали бы.
– Нужно… – Сонья захлебнулась воздухом от волнения, но, справившись с собой, продолжила: – Нужно их не хоронить, а спалить.
– Но как же так?! – возмутилась нара Леника и посмотрела на своего мужа в поисках поддержки.
– Мама, леста Сонья права. – Дар ступил вперёд, прикрыв собой травницу. – Зверьё всё равно почует кровь. Думаю, тебе не понравится слушать, как они грызутся за куски мяса.
– Дядя! – воскликнула Милика и, побледнев, прикрыла рот руками, сдерживая тошноту.
– Прости, но лучше сразу сказать так, чтобы вы поняли всю серьёзность ситуации. У нас нет времени для споров, уже вечереет.