Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Психология развития: методы исследования
Шрифт:

Лонгитюдный метод

В лонгитюдном исследовании одна выборка обследуется, по меньшей мере, дважды за определенный период времени. Хотя четких правил того, когда исследование с повторным обследованием становится «лонгитюдным», нет, при использовании этого термина учитывают, по крайней мере, два приблизительных критерия. Во-первых, речь обычно идет об изучении естественных, не вызванных экспериментальным путем изменениях. Поэтому применение отсроченного тестирования после экспериментального вмешательства или обучения обычно не расценивается как лонгитюдное, даже если одни и те же дети проходят обследование несколько раз. Во-вторых, данный термин, как правило, употребляется в отношении регулярного обследования на довольно длительном временном интервале. Поэтому обследование одних испытуемых несколько

раз в течение одной недели не должно претендовать на то, чтобы называться «лонгитюдным». Заметьте, однако, — то, что является «довольно длительным временным интервалом», зависит от уровня развития испытуемых. Недельную серию обследований можно было бы рассматривать как лонгитюдную, если на момент первого обследования испытуемым всего несколько дней от роду.

Как явствует из табл. 1.3, в обзоре журнальных статей велся учет количества лонгитюдных исследований и исследований методом поперечных срезов. Как и ожидалось, при изучении возрастных различий наиболее употребительным был метод поперечных срезов, который использовался в 57 % случаев; лонгитюдный же метод использовался в 38% исследований, а 5% составляли смешанные планы. Интересно отметить, что за последние годы этот диспаритет сократился. Контент-анализ тех же журналов за 1983 год дал следующие результаты: 81 % для метода поперечных срезов и только 14 % для лонгитюдного метода.

Нетрудно понять, почему лонгитюдные исследования относительно редки. На них уходит больше времени, денег и усилий. Рассмотрим в качестве примера два исследования из главы 2. На осуществление эксперимента Дюфресна и Кобасигавы потребовалось, вероятно, несколько недель. Если бы их выбор пал на лонгитюдный план, у них ушло бы минимум 6 лет. Разница даже более заметна для исследования Черри и Парка. Если бы они решились на лонгитюдный план, то им пришлось бы ждать 40-50 лет, прежде чем их молодые испытуемые превратились в пожилых.

Сами по себе широкие временные рамки лонгитюдного исследования, являются лишь практическим неудобством, конечно, досадным, но не угрожающим валидности. Со значительной продолжительностью исследования, однако, связаны другие трудности, негативно отражающиеся на валидности. Одна из них — возможность устаревания используемых методик и оборудования. Поскольку сутью лонгитюдного плана является сравнение результатов, полученных ранее, с результатами, полученными позже, исследователь вынужден продолжать использовать те способы измерения, которые выбрал в самом начале осуществления проекта. Однако зачастую, в ходе длительного исследования тест устаревает или теряет свою теоретическую актуальность; почти всегда появляются новые тесты и новые вопросы. Поэтому то, что интересно узнать в 1990 году, может отличаться от того, что было интересно узнать в 1960 году. Проблема устаревания методик особенно велика в долгосрочных исследованиях, таких как начавшиеся в 1920-х годах исследования, рассчитанные на наблюдение в течение всего срока жизни испытуемых (Kagan, 1964). Это не обязательно проблематично в относительно краткосрочных лонтитюдных планах.

Другие проблемы связаны с характером выборки. Участие в любом долгосрочном исследовании требует от испытуемых (а в случае с детской выборкой еще и от родителей испытуемых) затрат времени и усилий. Поэтому отбор, по крайней мере, частично, должен основываться на таких факторах, как вера испытуемых в ценность исследования или высокая вероятность того, что они не переедут в другую местность. Но в этом случае выборка может оказаться нерепрезентативной в отношении популяции, на которую исследователь хочет перенести свои выводы. Более того, испытуемые из лонгитюдной выборки — это ровесники и составляют одно поколение или когорту, поэтому любые результаты в некоторой степени специфичны для данного конкретного поколения. Нас, к примеру, интересует, как изменяются люди в течение первых 30 лет жизни. Однако если все наши испытуемые родились в 1940 году, тогда с определенной долей уверенности мы сможем сказать, как изменялись люди, рожденные в 1940 году, сталкиваясь с изменениями, происходящими в мире в 1940-х, 1950-х и 1960-х. Если бы наши испытуемые появились на свет раньше или позже, мы получили бы несколько иные результаты.

Хотя лонгитюдные выборки по многим параметрам не соответствуют критерию репрезентативности, они дают возможность избежать систематической ошибки при отборе (Campbell & Stanley, 1966) — то есть отбора для сравнения изначально неэквивалентных групп. Если каждый испытуемый сравнивается сам с собой, никакой систематической ошибки отбора быть не может. Однако есть вероятность избирательного отсева (или выбывания), которое и имеет место на практике. Люди

могут выходить из лонгитюдной выборки по ряду причин — в связи с переездом, нежеланием продолжать участие или (особенно в выборке пожилых людей) смертью. Если бы такие выпадения были случайными, тогда единственной неприятностью было бы сокращение размеров выборки и напрасные усилия по сбору данных, которые не будут дополнены. Однако зачастую выпадение не случайно, избирательно, то есть выбывшие из исследования испытуемые закономерно отличаются от тех, кто остался. Например, при лонгитюдном изучении интеллекта у выбывших обычно более низкий IQ при первых тестированиях (например, Siegler & Botwinick, 19/9). Поскольку выпадения в связи с низким уровнем компетентности влияют на общие результаты более молодых испытуемых, следствием является «позитивное искажение» в пользу старших возрастных групп. Конечно, можно ограничить сравнение результатами людей, оставшихся в группе, и таким образом влияющими на итоговые показатели во всех возрастных категориях. Однако в этом случае изначально нерепрезентативная выборка становится еще более нерепрезентативной.

Есть и еще один признак, по которому участники лонгитюдного исследования отличаются от популяции, на которую исследователь хочет перенести свои выводы. Он очевиден: в ходе лонгитюдного исследования его участники в отличие от популяции регулярно проходят психологическое тестирование. Поэтому потенциальное значений имеют две причины искажения валидности (Campbell & Stanley, 1966). Первая — тестирование: влияние на результаты тестирования выполнения такого же или подобного теста прежде. Например, кажется правдоподобным, что регулярное и довольно частое выполнение теста IQ в конечном счете начнет отражаться на ответах испытуемого, и результат исследований действительно подтверждает это предположение (например, Nesselroade & Baltes, 1974). Вторая проблема — более общего характера — проблема реактивности. Осознание человеком того, что его изучают, может повлиять и на его поведение, что особенно выражено у участников долгосрочных лонтитюдных исследований с частым проведением измерений. Поэтому ответы этих испытуемых не всегда отражают типичный процесс развития.

Обратите внимание, что описанные выше проблемы не обязательно характерны для всех лонтитюдных исследований. Они наиболее выражены в тех из них, которые связаны с частым и явным тестированием испытуемых зрелого возраста. С другой стороны, исследователю, изучающему развитие в младенчестве методом наблюдения, нет необходимости слишком волноваться о факторе тестирования или реактивности.

Последний пункт уточняет сделанное ранее замечание о том, что лонгитюдную выборку составляют люди одного поколения. В лонгитюдном исследовании неизбежно присутствует смешение возраста и исторического времени тестирования. Это смешение является следствием проведения внутрисубъектного сравнения; если нам нужны разные возрастные группы, мы должны тестировать в разное время. Предположим, мы хотим изучить изменения, происходящие в период с 15 до 20 лет. Мы отбираем 15-летних испытуемых 1975 года рождения и обследуем их вновь в 20-летнем возрасте. Если результаты повторного тестирования отличаются от результатов первого, мы можем объяснить это двояко: тем фактом, что испытуемые повзрослели на 5 лет, или тем, что первое тестирование происходило в 1990, а второе — в 1995 году. В лонгитюдном исследовании возраст практически неотделим от времени обследования.

Насколько вероятно, что возможная проблема действительно станет проблемой? Одной из детерминант, несомненно, является характер изучаемого феномена. За примером обратимся к старшей возрастной группе. Допустим, вас интересуют изменения остроты зрения в старости. Вы тестируете выборку 60-летних лиц в 1970 году, и затем их же в возрасте 70 лет в 1980 году. Хотя историческое время логически одно из возможных объяснений любых обнаруженных изменений, в случае, когда в качестве зависимой переменной выступает острота зрения, оно не слишком правдоподобно. Что более вероятно, если вы все-таки нашли различия, это то, что в период между 60 и 70 годами зрительная система претерпевает ряд

естественных изменений. Однако представьте, что вы исследовали бы не остроту зрения, а отношение к политическим лидерам. Вы обнаруживаете, что 70-летние люди относятся к ним более негативно, чем 60-летние. Очевидный случай политического отчуждения с возрастом? Вряд ли, учитывая политические события начала 70-х. На этот раз более правдоподобным кажется историко-культуральное объяснение. Однако в любом варианте стандартный лонгитюдный план допускает выводы, в лучшем случае правдоподобные, но никак не бесспорные. Смешения возраста и исторического периода никогда не избежать.

Поделиться:
Популярные книги

Запечатанный во тьме. Том 1. Тысячи лет кача

NikL
1. Хроники Арнея
Фантастика:
уся
эпическая фантастика
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Запечатанный во тьме. Том 1. Тысячи лет кача

Старая дева

Брэйн Даниэль
2. Ваш выход, маэстро!
Фантастика:
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Старая дева

Наследник 2

Шимохин Дмитрий
2. Старицкий
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
фэнтези
5.75
рейтинг книги
Наследник 2

Лейб-хирург

Дроздов Анатолий Федорович
2. Зауряд-врач
Фантастика:
альтернативная история
7.34
рейтинг книги
Лейб-хирург

Крещение огнем

Сапковский Анджей
5. Ведьмак
Фантастика:
фэнтези
9.40
рейтинг книги
Крещение огнем

Мастер Разума III

Кронос Александр
3. Мастер Разума
Фантастика:
героическая фантастика
попаданцы
аниме
5.25
рейтинг книги
Мастер Разума III

Охотник за головами

Вайс Александр
1. Фронтир
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Охотник за головами

Адвокат вольного города 7

Кулабухов Тимофей
7. Адвокат
Фантастика:
городское фэнтези
альтернативная история
аниме
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Адвокат вольного города 7

Прометей: каменный век II

Рави Ивар
2. Прометей
Фантастика:
альтернативная история
7.40
рейтинг книги
Прометей: каменный век II

Пустоцвет

Зика Натаэль
Любовные романы:
современные любовные романы
7.73
рейтинг книги
Пустоцвет

Я еще не князь. Книга XIV

Дрейк Сириус
14. Дорогой барон!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Я еще не князь. Книга XIV

Город драконов

Звездная Елена
1. Город драконов
Фантастика:
фэнтези
6.80
рейтинг книги
Город драконов

Взлет и падение третьего рейха (Том 1)

Ширер Уильям Лоуренс
Научно-образовательная:
история
5.50
рейтинг книги
Взлет и падение третьего рейха (Том 1)

Скандальная свадьба

Данич Дина
1. Такие разные свадьбы
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
5.00
рейтинг книги
Скандальная свадьба