Путешествия вокруг света
Шрифт:
Мы определили на якорном месте широту 22°57 ю., долготу 43°3′39″ з. и взяли этот пункт за отшедший. В 10 часов вечера с берега подул свежий ветерок, которым мы тотчас воспользовались, благополучно вышли в открытое море и легли на румб StW. С ровным попутным ветром от ON мы достигли широты 39° ю., не встретив на пути ничего достойного примечания; отсюда ветры начали дуть свежее с сильными шквалами с разных направлений; воздух сделался чувствительно холоднее, и начали показываться альбатросы и киты. Находясь в широте реки Ла-Платы, в 200 милях от нее мы заметили течение 33 мили в сутки на SW 56°.
В широте 47° ю. мы выдержали сильный шторм с юга, продолжавшийся почти двое суток. В это время развело чрезвычайно сильное волнение, и один вал столь сильно ударил в наш шлюп, что, своротя
В 7 часов утра 23-го числа при довольно ясной погоде мы увидели землю Штатов, а в полдень находились от мыса Сан-Жуан на NO 39°, в 42 милях; на другой день, обогнув его, мы в полдень были прямо на О от него в 10 милях. Поверив здесь наши хронометры, которые показали долготу этого мыса довольно сходно с определенной Куком, мы направили путь к западу вдоль берега так, чтобы пройти в виду мыса Горн. Плавание в малом расстоянии от земли Штатов в летнее время бывает сопряжено со значительными выгодами, потому что близ берегов большей частью господствуют восточные ветры, а при удалении на малое расстояние к югу встречается в то же время западный ветер.
В полдень, в самый праздник Рождества, мы ясно видели на W в 25 милях мыс Горн, который нам показался довольно высоким, круглым холмом. Здесь ветер стих, мы подвигались вперед весьма медленно и заметили довольно сильное течение к северу. Находясь почти беспрерывно в виду берега, мы на другой день в 5 часов вечера прошли меридиан мыса Горн в 20 милях от него. Продолжая при SO ветре плавание к западу, в 8 часов вечера мы увидели островки Диего-Рамирец; эти голые довольно высокие каменистые островки служат пристанищем только птицам. Тихие ветры удерживали нас вблизи этих островков, которые мы потеряли из виду
28-го числа; в то же время увидели на горизонте трехмачтовое судно, лавирующее к О. Отдаляясь несколько к западу от мыса Горн, мы вскоре встретили W ветры, иногда с довольно сильными шквалами, и вынуждены были дойти до широты 59°33′ ю.; долгота по хронометрам оказалась 76°30′ з. Термометр в полдень показывал только 4° тепла [5 °C].
В первый день нового 1824 г. вдруг задул с юга свежий ветер, и мы пошли к северу по 11 узлов. 5-го числа, достигнув широты мыса Виктория, следовательно, обогнув всю Огненную Землю, мы имели право поздравить себя с выходом из границ грозного мыса Горн и с достижением Южного моря [31] , совершив плавание от земли Штатов досюда в 11 дней. Отсюда мы направили путь к берегам Чили, где местом отдыха я выбрал Консепсьон.
31
Контр-адмирал Крузенштерн, вместо множества употребляемых географами и мореплавателями различных наименований океана, которого мы теперь достигли, предпочел название Южного моря. Находя это название правильным, я также принял его в своем сочинении. — Прим. авт.
Проделав плавание при пасмурной погоде, по большей части при западных ветрах, и не встретя на пути ничего достопримечательного, 15 января в 4 часа дня мы увидели берег близ о. Св. Марии, а на следующий день в б часов утра открылись окрестности залива Консепсьон. В полдень мы обогнули северную оконечность о. Кирикино, лежащего при входе в залив; так как ветер был слишком тих, то, не дойдя нескольких миль до места, где обыкновенно останавливаются суда, мы в 8 часов
В 6 часов утра на следующий день я послал на берег лейтенанта Римского-Корсакова, чтобы уведомить коменданта в Талкагуано о нашем прибытии и просить позволения запастись живностью и водою. Офицер был принят весьма ласково и, получив удовлетворительный ответ, вскоре возвратился на шлюп и привез с собою лоцмана. Мы тотчас вступили под паруса и, лавируя, достигли местечка Талкагуано, где в исходе одного часа пополудни в расстоянии менее версты от селения стали фертоинг, на глубине 5½ сажени, грунт — жидкий ил. На рейде мы увидели военный чилийский корвет «Волтер» под командой англичанина капитана Симеона и два трехмачтовых английских китоловных судна. Довольно трудный переход от Рио-Жанейро до Консепсьон мы совершили в 50 дней; больных на шлюпе не имели.
Вскоре после полудня я отправился на берег к коменданту. Он принял меня весьма ласково и уведомил о приезде президента Чилийской республики Фрейре [133]; желая увидеться с ним, я решил на другой день отправиться в город Консепсьон. С наступлением дня 18 января я поехал на берег и, сев на приготовленную мне верховую лошадь (обыкновенный способ езды здешних жителей), отправился в Консепсьон. Через 2 часа довольно скорой езды я был уже на месте и тотчас объявил о своем желании посетить президента; он принял меня в полном мундире в присутствии главнейших своих чиновников, был отменно благосклонен, ласков и выразил готовность помочь нам во всех нуждах.
Город Консепсьон, лежащий в 7 милях от селения Талкагуано, построен при устье величественной реки Биобио. Сравнивая настоящее состояние его с тем, которое было в 1815 г., я едва мог верить своим глазам. Здесь междоусобие отмечено опустошением: дома разрушены до основания, большая часть города превращена в развалины, живописные окрестности обезображены; обитатели, приученные самой природой к изобилию, повержены в нищету. Эта перемена произошла в 1816 г., когда генерал Мартин [134] переправился с войсками через Кордильеры из Буэнос-Айреса [135]. Вступив в Чили и соединясь с недовольными испанским правлением, он выгнал приверженцев Испании и образовал здесь республику, нынешний глава которой Фрейре — один из отличнейших воинов. Он имеет от роду 40 лет, родился в селении Талкагуано от родителей среднего состояния.
Я остановился в доме довольно богатого купца Миндебуро, с которым познакомился во время прежнего моего здесь пребывания; он прилагал всевозможное старание угостить меня лучшим образом. На другой день утром, поблагодарив хозяина за прием, я отправился обратно в Талкагуано. Прибыв на шлюп, я тотчас приказал свезти на берег маятник, хронометры и прочие астрономические инструменты. Миндебуро уступил свой дом в Талкагуано; это весьма удобный дом, тот самый, в котором Лаперуз [136] делал все наблюдения. Таким образом работы у нас разделились надвое: на шлюпе производились разные починки и поправки, которые были необходимы после совершенного плавания вокруг мыса Горн, а на берегу мы не упускали ни одного удобного случая для астрономических наблюдений.