Распоротый
Шрифт:
У меня даже дух перехватило от бешеного позыва сбросить удавку и, сорвавшись, пожечь их тут же, прямо в центре контроля. Сразу всех. И в первую очередь – Таш! "Стой! – приказал я руке, тихо обмирая, словно увидел призрак. – Да стой же ты, дьявол!" Сжав зубы, я ударил по ней раструбом станнера и, почувствовав боль, опомнился.
– Ложись! – рявкнул я, разом зверея и делая шаг вперед. – Последний раз говорю! На «три» буду стрелять! Раз!
Теперь я закричал почему-то по-керстянски. Однако это подействовало, и все четверо дружно, как кегли, повалились на пол
Я подошел и остановился рядом, следя, чтоб ни один ублюдок не цапнул меня за ногу. Все четверо лежали ничком, уткнувшись в серо-голубое покрытие, и, глядя в их круглые затылки, я вдруг почувствовал, как грудь мою распирает восторг. Я победил! Я одолел их. Я совершил невозможное и один захватил базу роя, Теперь все они были в моей власти. И Таш, и парализованные ярлы, и сраный их командор. Все!
Я смотрел на узкую, обтянутую тонкой тканью спину Таш, на худенькие, остро торчащие лопатки, на безвольно разбросанные ноги в уютных башмачках, и в душу медленно заползало сводящее скулы желание наступить на эту спину ногой и сломать Таш, как последней гадине, хребет. Я знал, что такое желание позорно и вызвано бессилием, но голову повело, как от хорошей порции айи, и, чтоб отогнать сумасшествие, я заскрипел зубами и изо всех сил затряс головой.
Быстро обыскав лежавших мужчин, я отодвинулся, чтобы не подставиться под выстрел из коридора, и начал допрос. Несмотря на победу, я сильно нервничал – и нервничал не без оснований. Время мощно работало против меня. Сейчас, в эти минуты, где-то в извивах полутемных проходов крались уцелевшие ярлы, и крались они либо сюда, либо к четырехмеркам, выводящим в бескрайние леса диких материков Керста.
Я поднял ногу и ткнул ботинком самого ближнего. К счастью, это оказался мужчина.
– Ну! – проревел я над его головой. – Колись! Где ваши отходники? Сколько всего ярлов на базе? Быстро! Мне за тебя ничего не будет!
Он упрямо молчал. И я, осознав, что теряю темп, вспорол бластером перед его носом кусок покрытия.
В воздухе резко запахло паленым. Лежащая рядом Таш дернула головой и скосила глаза.
– Что, сука! – обозлился я, с трудом сдерживаясь, чтоб не схватить ее за волосы и не сунуть пару раз рожей в пол. – Довольна?! Ты этого хотела?
– Я… не понимаю, – пробормотала Таш по-керстянски с паузами, похожими на всхлипы. – Что ты… говоришь?
– Не понимаешь?! – взорвался я, резко оборачиваясь к ней. – Врешь, сука! Ты все понимаешь! Это я не понимал, что ты нюхачка. И Чара с Принцепсом тоже, дураки. А ты как раз хорошо все понимала. И теперь ты ответишь. На Земле быстро определят планету, где тебе некого будет натягивать.
– На… каком Земле?
– На нашей! У нас пока одна Земля.
– Я… не знаю… Земля.
– Не знаешь! – изумился я. – Ты – киборг? Тебя клонировали здесь? Со стертым прошлым?
– Киборг?..
– Тут что-то не так. – Мужчина, которого
– Земля, – машинально ответил я, озадаченно пытаясь понять, что он имеет в виду. – Солнечная система. Как это не знаешь? Ты что, в школу не ходил?
– Ходил. Первый раз слышу.
– Как это первый раз?! – от возмущения я снова перешел на гэлакси. – Ты в какой дыре вырос, выкидыш?
– Я не понимаю этого языка, – спокойно сказал мужчина. – Ты из недавно вошедших диких? Будь осторожнее с оружием. Наши смерти тебе счастья не принесут,
– Ваши смерти?! – Я задохнулся, – Сейчас я вызову патруль и отправлю вас в констабуларий. На суде вы как раз сможете поговорить о жизни и смерти.
– Я все равно не понимаю. – Мужчина недоумевающе смотрел на меня. – В чем ты нас обвиняешь? И что такое "констабуларий"?
Он попытался перевернуться на бок.
– Лежать! – рявкнул я. – В чем я вас обвиняю? Во вмешательстве в дела неприсоединенной планеты. В организации захвата материнского государства. В действиях, приведших к развалу экономики и к человеческим жертвам. Мало?! Думаю, суд вам отвесит сполна.
– Мы не вмешивались в дела Керста. Мы не организовывали захват государства. И мы не разваливали его экономику. Ты чего-то напутал, ласковый. Дай мне подняться, и я тебе покажу экспедиционное задание.
– А! – сказал я саркастично. – У вас, значит, была экспедиция. С научными целями?
– Нет, мы… – Он вдруг перешел на другой язык, которого я не знал.
– Говори на гэлакси! – перебил его я. – Или по-керстянски. Я не могу знать все наречия ойкумены
– Я не говорю на твоем языке. А в керстянском нет нужных слов.
– Как это ты не говоришь на гэлакси?!
– Я не знаю, что такое "гэлакси".
– Общий язык… – Я вдруг растерялся. – А как же вы летаете?
– Откуда ты, ласковый? Общий язык – катара. И связь с маяками по всей Галактике на катара.
Меня словно кипятком обдало. Я растерянно прислонился к пульту.
– Нет, погоди, – сказал я обмирая. – Я чего-то не понял. Это где это общий язык – катара?
– Везде. Во всей цивилизованной части Круга.
– Какого круга?
– Как какого? – Мужчина попытался пожать плечами, но лежа у него это плохо получилось. – Большого.
В ушах у меня отчаянно шумело, и воздух перед глазами слегка поплыл.
"Спокойно, – сказал я себе. – Главное – холодная голова. Иначе можно сильно влететь".
Я глубоко вздохнул.
– Значит, Большого Круга, – повторил я. – А ты о нем первый раз слышишь?! Я сделал вид, что не заметил иронии.
– Ты можешь определить по небу Керста, где он находится?
– Конечно. Между кустами Котла и Бабочки, Ожерелья и Двойного Хвоста. Все это – Большой Круг.
Мне вдруг стало нечем дышать. И уши заложило так, что я почти перестал воспринимать внешние звуки Я отчаянно сглотнул. Ойкумена располагалась прямо на противоположной стороне сферы. В том направлении, что мне назвали, мы только начали продвигаться