Равноценный обмен
Шрифт:
Мысль, оккупировавшая мозг после десяти минут не спешной прогулки по этому неповторимому городу, так никуда и не делась, до самого отплытия. Я на полном серьёзе раздумывал, а не остаться ли мне здесь на долго, на очень долго, может быть даже на всегда. Работа всегда под рукой и похоже на то, что её тут, как в той стране, откуда уплыл, ещё долго не прикроют. Зной, который на пляжах Лос-Анджелеса был просто не выносимым, здесь почему-то таким не казался, а проходящие мимо меня девушки, не шли не в какое сравнения с теми бледными поганками, которые пытались покраснеть под тенью пальм Малибу. Наверное, так бы и поступил, а почему бы и нет? Но в одном из переулков на меня наткнулся велосипедный рикша, которых здесь было достаточно, вёзший на своих измученных
– Макс!
– заорал он во всё горло.
– И ты тут!?
– А где же мне ещё быть?
– спросил я, не сразу признав в не трезвом человеке, парня с палубы лайнера.
– Правильно! Настоящие мужики только так и должны поступать. Садись подброшу тебя в порт. Места хватит - двигаясь ближе к противоположному краю сиденья, проговорил совсем не трезвый мужчина.
– Да твой бегут нас двоих не потянет - возразил я знакомому.
– Ничего, сейчас я ему ещё один доллар дам, побежит, как миленький.
Пришлось сесть, хотя велосипедиста было очень жалко, на его выцветшей, когда-то красной рубахе, не было уже не сантиметра сухого места.
Вот так моя мечта и была перепахана велосипедным колесом и пьяным пассажиром, а жаль, такие перспективы открывались.
В одном из портовых магазинчиков затарился бананами. Купил ярко жёлтых плодов, сразу целую корзину и с помощью грузчика доставил их на борт нашего корабля. Потом, вместе с Саввой, прогулялся ещё разок, до ближайшей торговой точки, где он приобрёл африканские сувениры и только после этого окончательно попрощался с землёй, необычайно красивого города. Не знаю, как на счёт того, чтобы на совсем поселиться в этом месте, а вот пожить здесь пару недель, в этом я себе не откажу, пожалуй, и на обратном пути непременно так и сделаю. Теперь же надо думать совсем о другом, о том, как добраться до Нью-Йорка, не затонув случайно в пресловутом Бермудском треугольнике, через который наш корабль будет проходить в любом случае. Мне конечно не известно, есть ли в этом мире по его поводу какие то страшилки или нет, но на душе всё равно, как то не спокойно.
В первый вечер после отплытия, сидя на палубе в обществе мужчин, почти всю ночь прогудевших в казино, я только тем и занимался, что выслушал разные истории об этом благословенном острове. Откуда почерпнули их мои приятели не знаю, но как то уж очень сильно они походили на сказки. Один рассказывал о корабле призраке, в одно и тоже время появляющемся в порту Гаваны, другой о русалках, которых якобы местные рыбаки пачками вылавливают в прибрежных водах, а третий так вовсе клялся в том, что видел у своего дедушки карту острова, на которой указано место, где зарыты несметные сокровища. Удовольствие получил огромное, никакого театра и кино не надо было. А вот на следующее утро, когда ветер подул с такой силой, что нас начало кидать с одного борта на другой, стало не до сказок и мне начало казаться, что воды проклятого места поглотят нас на вечно. Но всё обошлось и на этот раз, благодаря слаженным действиям команды и везению, которое меня здесь почти никогда не покидает. Конечно, сутки, проведённые в самом эпицентре урагана, даром для корабля не прошли и течь у него всё таки появилась, но её быстро устранили и заверили перепуганных пассажиров, что до пункта назначения судно доберётся без труда.
Так оно и случилось, примерно через пять суток. Вдалеке показалась земля, о которой нас оповестил смотрящий ещё заранее, и я с нетерпением стал ожидать, вглядываясь в горизонт, увижу ли я в этом месте статую Свободы или её тут, как и мост в Сан-Франциско, ещё не установили.
Статуи не было, так же, как и небоскрёбов, так что этот город, расположившийся
На берег мы с Саввой Тимофеевичем сходили одними из первых, даже несмотря на то, что он перегородил дорогу всем остальным пассажирам, стоящим у трапа своими громоздкими чемоданами. У нас здесь только пересадка, в отличии от всех остальных. Поэтому надо быстро изучать расписание движения кораблей до Лондона, а именно туда нам сначала надо попасть, прежде чем отправляться в Россию. Выбравшись на причал оставил Морозова приглядывать за вещами, а сам ломанулся к строению, где по рассказам попутчиков висит расписание и оборудованы кассы.
Судно, в нужном мне направление, выходит из порта сегодня, через восемь часов, но билеты на него остались только в четырёхместные каюты и то только в какой то нижний пассажирский трюм. Следующий корабль пойдёт в Лондон аж через десять дней, так что раздумывать мне долго не пришлось, поплывём в тех условиях, которые предлагают. Сидеть в этом городе, так долго, мне не хочется.
– Сегодня уплываем, Савва Тимофеевич, в девятнадцать часов - оповестил я попутчика, о времени нашего отбытия, из очередного порта.
– Да вы что? Вот это повезло так повезло!
– радостно воскликнул он.
– Вы погодите радоваться. Нам достались места в четырёхместной каюте и те, в каком-то нижнем трюме - сказал я, чуть ли не прыгавшему от радости Савве.
– Это ерунда, по сравнению с тем, что мы через двадцать дней будем ещё на шаг ближе к дому. Да и плавал я уже в этом нижнем трюме, ничего там страшного нет. Точно такая же каюта, как и у нас на этом корабле была, только ещё с двумя пассажирами под боком, и всё.
– А верхний трюм тогда, чем отличается от нижнего?
– решил я узнать у человека по больше моего разбирающегося в строении корабля, на который только что купил билеты.
– Так у него окна в каютах имеются, через них можно на океан смотреть, если есть на то желание. Да и когда свет дневной в помещение попадает, это тоже плюс, не правда ли?
– просветил он меня.
– Соглашусь с вами. Может надо было остаться здесь и уплыть чуть позже, но в более комфортабельных условиях? Как вы считаете?
– спросил я Савву.
– Да нет же. Я же говорю, двадцать дней это сущий пустяк. Не успеете заметить, как они пробегут.
– Почему двадцать? Мне в кассе сказали, что через пятнадцать суток мы прибудем на место.
– Странно, а я плыл двадцать. Как же они за это время смогли так ускориться?
– не поверил Савва Тимофеевич услышанному.
Судно до Лондона отплывает с третьего причала, а мы сейчас стоим на первом. Пришлось нанимать извозчика на эти пятьсот метров, разделяющие места швартовки кораблей и всё потому, что господин Морозов возжелал сделать из своего чемодана неподъёмный сундук. Ладно что извозчик согласился подбросить нас на это расстояние за пятьдесят центов, а взял бы дороже ни за что бы не повёз я Савву, пускай бы сам раскошеливался или пешком топал, со своим не подъёмным барахлом.