Реквием по Homo Sapiens. Том 2
Шрифт:
Этого оказалось недостаточно. Обходной маневр привел Бардо к трем сгущениям, откуда, как рой комет, ранее появились рингисты. Для обороны этих сгущений лорд Сальмалин оставил там своего рода арьергард — три легких звена и пятьдесят тяжелых. Опьяненные боем пилоты Бардо накинулись на них, как стая талло, а Кристобль и Алезар в это время атаковали рингистов с тыла.
Именно тогда главный изъян стратегии Зондерваля высветился, как бриллиант червячника в лазерном луче. В пешем бою, где воины вооружены мечами и щитами, внезапное появление неприятеля с тыла может вселить ужас во все войско.
Это космическое сражение мало напоминало бойню, которую карфагеняне учинили римлянам при Каннах. У легких, да и у всех остальных кораблей нет уязвимых “спин”, за которые можно опасаться. Они с такой же легкостью наносят удары назад, как и вперед, — а также в стороны — вверх и вниз (Или, учитывая сложную топологию мультиплекса, внутрь, наружу, сквозь и между.) Окружение, правда, действительно могло бы обезвредить большое количество кораблей. Если бы они оказались стиснутыми в пространстве с малым числом точечных источников, открывать окна в мультиплекс и совершать маневры могли бы лишь несколько десятков кораблей одновременно.
Шесть тысяч рингистских кораблей, штурмующих центр Содружества, ощутили на себе некоторый эффект такого сжатия, но неудача Шестого, Седьмого, Восьмого, Тринадцатого, Четырнадцатого и Пятнадцатого отрядов, не сумевших завершить окружение, предоставила рингистам слишком большую свободу. План Зондерваля с треском провалился, и Содружество начало проигрывать битву.
Прологом к этому послужил разгром Первого отряда. За какие-нибудь тысячу секунд стратегическое отступление превратилось в бегство. С тыла рингистов беспокоили всего лишь три неполных отряда, поэтому основная их сила громила занятый Зондервалем центр. Расположенные вблизи отряды — Второй, Третий, Четвертый, Пятый и Девятый — ничем не сумели ему помочь. По плану им в этой фазе сражения полагалось сомкнуть алмазные челюсти на окруженных рингистах и растерзать врага на части. В действительности пяти нейтральным отрядам пришлось бороться за собственную жизнь: именно эти десять тысяч кораблей во второй стадии битвы оказались под угрозой окружения. Разгром фактически грозил всему флоту Содружества, за исключением Одиннадцатого, Двенадцатого и несравненного Десятого отрядов.
Бардо, вероятно, был первым, кто осознал это. Зондерваль, отбивавшийся, как разъяренный шегшей от окруживших его волков, был охвачен тем, что древние называли дурманом войны, и не имел ни времени, ни перспективы, чтобы оценить нависшую над Содружеством угрозу. Он не догадывался, что весь Второй отряд под командованием Елены Чарбо будет вот-вот загнан в разреженное пространство и уничтожен. Он не видел того, что видел Бардо: битву еще можно выиграть (или, во всяком случае, избежать полного разгрома), но сделать это можно, лишь оттеснив рингистов от трех плотных пространств, и быстро.
В первые же секунды своей атаки Бардо понял, что Десятый отряд в одиночку с этой задачей не справится. Поэтому он приказал всем двадцати своим группам отойти назад
Отыскав корабль Кристобля “Алмазный лотос”, он связался с ним по световому радио. В кабине каждого из них загорелось изображение другого, и в пылу битвы, от которой зависела судьба Цивилизованных Миров (а возможно, и многое другое), они улучили несколько мгновений для разговора.
— Я прошу тебя поучаствовать в атаке на плотные пространства, — сказал Бардо. Присутствуя в кабине Кристобля в виде светового изображения, он выглядел почти реальным и очень впечатляющим в своем черном налле, с горящими черными глазами.
— И отказаться от плана Зондерваяя? — В голосе крупного, с львиным лицом Кристобля, как всегда, слышалась насмешка, а быстрые зеленые глаза не упускали ни единой слабости собеседника. — Уж кому-кому, а тебе полагалось бы хранить верность его стратегии.
— В таком случае тебе первому полагалось бы от нее отказаться.
— О нет! Я позабочусь, чтобы его план был выполнен в точности, — и все мои люди тоже.
— Даже если это будет означать наше поражение?
Кристобль промолчал, и Бардо вдруг понял: Кристоблю того и надо, чтобы план Зондерваля провалился. Это докажет всему Содружеству, что Зондерваль не годится на роль Главного Пилота, и откроет путь, самому Кристоблю.
— Как быстро ты теряешь надежду, — сказал Кристобль. — Веры тебе недостает, вот что.
Бардо побагровел от гнева, но сдержался и ответил: — Я верю в Содружество и в самого Зондерваля, но не в его план.
— Удобная позиция.
В двухстах милях от них разорвался водородный снаряд, осыпав “Алмазный лотос” и “Меч Шивы” дождем фотонов.
Кристобль на миг прервал связь, чтобы поговорить с двумя своими пилотами, Вадимом Стилом и Роганой Утрадесской, а затем продолжил свое совещание с Бардо.
— Но ты ведь понимаешь, что мы проигрываем бой? — спросил Бардо.
— Нет — а ты?
Бардо, как реальный, так и голографический, закрыл глаза и подключился к компьютерной проекции мультиплекса. Там разбегались кругами тысячи световых колебаний, сплетаясь в кошмарно сложный узор. Разглядеть здесь движение десятков тысяч кораблей не представлялось возможным — это было все равно что смотреть в бурное ночное море после метеоритного ливня и пытаться определить, в каком месте упал в воду каждый кусок шипящего железа.
Тем не менее глаза Бардо, когда он снова взглянул на Кристобля, походили на два черных озера с отраженными в них огнями.
— Я вижу, как перемещаются корабли обоих флотов, — сказал он. — Вижу, как разворачивается сражение.
— Да неужели?
— Ей-богу вижу. Огни расцветают, как целое поле огнецветов, и в них есть порядок. Если взглянуть поглубже, тебе откроется страшной красоты образец, по которому кораблям следует открывать окна мультиплекса.
— Вот не знал, что ты у нас мистик.