Рельсы жизни моей. Книга 1. Предуралье и Урал, 1932-1969
Шрифт:
– Что ты там так долго рассматриваешь? – вывел меня из задумчивости вопрос Вити.
– Я увидел чудо, – просто ответил я. – Посмотри вон там! – Я указал ему направление и передал бинокль. Он тоже удивился:
– Правда, чудо.
– Мы обнаружили древний дворец грузинской царицы Тамары, – сказал я шутя.
– Да ну, – возразил мой товарищ. – В таком безлюдном месте дворец не построишь.
– Ну тогда это бывший монастырь. Или тюрьма.
– Да, это возможно. Но это точно не крепость, иначе остались бы развалины башен или крепостных стен. А тут просто огромное полуразваленное здание…
Не успели мы до конца обсудить свои догадки, пусть даже фантастические, как услышали в небе громкий гул самолёта, который
Нашей задачей было срочно сообщить по телефону о нарушении воздушной границы. Мы с Витей были на лыжах, которые ещё не успели снять с ног. До телефонной линии с розеткой на опоре было где-то метров двести спуска с горы. Не сговариваясь, мы ринулись вниз по склону Кюмбета. Телефонная трубка была у меня как у старшего наряда.
Мы одолели почти всю дистанцию, когда перед нами возникло непредвиденное препятствие. В паре метров от опоры с розеткой из-под снега виднелась каменная гряда, уходящая вширь почти по всему склону. Витя мчался впереди меня. Достигнув гряды, он по-горнолыжному лихо перескочил через неё, но затормозить на другой стороне не смог и проехал вниз довольно далеко. Я же решил проехать на лыжах по камням, надеясь, что они меня затормозят, и я окажусь у розетки. Не учёл я лишь скорости своего движения и тормозные свойства каменистой поверхности. В результате метра два я проехал по камням, а дальше меня бросила вперёд сила инерции, и я «щучкой» перелетел оставшееся расстояние до самой опоры. Пролетел бы и дальше, если бы не умудрился в последний момент обхватить эту самую опору руками. Проверять, не сломал ли я себе чего при падении, было некогда, и поэтому я лёжа дотянулся до розетки (благо, она располагалась низко), подключил телефонную трубку и передал сообщение о самолёте-шпионе. С момента пролёта нарушителя прошло всего лишь секунд двадцать. Лишь потом я поднялся на ноги и убедился, что со мной всё в порядке, не считая нескольких мелких ушибов.
Как мы знали, наши самолёты-перехватчики базировались на аэродроме в соседнем погранотряде в городе Ахалкалаки. Дежурные истребители были готовы к вылету в любую секунду. О «нашем» самолёте-нарушителе тут же сообщили на аэродром, а затем было поставлено в известность начальство. Потом нам рассказали, что вылетевшие на перехват самолёты принудили нарушителя приземлиться на аэродром.
На боевом расчёте в тот же вечер начальник заставы перед строем объявил нам от имени командования благодарность за быстрое и чёткое сообщение о самолёте-шпионе. Каждый пограничник мечтал задержать нарушителя границы и получить за это награду – отпуск домой на десять дней (не включая дорогу). Но мы с Витей не смогли поймать самолёт за хвост, поэтому отпуска не заработали. Зато нас поощрили направлением на две недели в дом отдыха нашей части, расположенный на территории штаба третьей комендатуры, к которой мы тоже относились.
Когда нам сообщили об этом, мы, конечно, обрадовались. Для меня это вообще был первый выход за территорию заставы, и это почти за целый год службы на ней. Вите Соловьёву уже приходилось бывать в комендатуре, но по куда менее радостному поводу – по пути на гауптвахту.
Готовиться мы начали ещё с вечера, потому что выходить надо было рано утром. Путь предстоял неблизкий – 25-30 километров пешком, хотя идти нужно было всё время вниз. Утром каптенармус выдал нам сухой паёк. Взяли с собой карабины с подсумками патронов – так положено, рядом граница. Благополучно добрались до дома отдыха – уставшие, но в хорошем расположении духа.
Время было послеобеденное. Нам показали, где мы будем отдыхать, и проводили в столовую. Там нас сытно накормили. Мы обратили внимание, что в столовой и на кухне работают женщины и девушки – для нас это было необычно.
– Фёдоров и Соловьёв – это вы?
– Да, – закивали мы.
– Вас вызывает к себе комендант.
– А где его кабинет?
– Пойдёмте со мной, я покажу.
Мы быстро застегнули уже расстёгнутые воротнички, подтянули ремни и зашагали вслед за дежурным. Штаб комендатуры находился на пологом склоне ущелья, а дом отдыха ниже, рядом с горной речкой. Дежурный нас привёл к двери коменданта на втором этаже и зашёл доложить о нас начальнику. Выходя, он предложил нам зайти. Нам было любопытно, зачем он нас вызвал, но расспрашивать дежурного мы не стали. Мы вошли в кабинет майора Митина и доложили по форме о прибытии.
– Вольно, садитесь, – ответил он. Мы присели на стулья. – Я посмотрел ваши анкеты, оказывается, вы оба уральцы из Свердловской области. Я ведь тоже оттуда, из города Серов. Вы уж извините, очень мне захотелось с земляками пообщаться и услышать наш уральский говор. Расскажите подробней, как вам удалось при нашей, скажем так, не совсем совершенной связи так быстро сообщить о вражеском самолёте?
Мы рассказали всё, как было, без прикрас. Майор внимательно выслушал и не удержался:
– Молодцы, уральцы!
Мы мигом вскочили на ноги, вытянулись и дуэтом рявкнули:
– Служим Советскому Союзу!
– Вольно, вольно, – улыбнулся он.
Майор Митин был немного старше тридцати лет, выше среднего роста, стройный, подтянутый, с красивым пробором тёмных волос. Про таких женщины говорят «красавец-мужчина». Военная форма и выправка придавали ему вид строгого командира, но глаза его были добрыми, даже можно сказать «тёплыми».
– Вы, ребята, здесь на заслуженном отдыхе. Забудьте временно службу, а мы со своей стороны не будем вас беспокоить, если, конечно, не произойдёт какого-нибудь ЧП. Когда будете проходить через комендатуру, заходите ко мне. Не обязательно как к командиру, просто как к старшему товарищу и земляку. Поболтаем о жизни.
– Спасибо за приглашение, – ответили мы и пообещали, что непременно зайдём ещё. Поняв, что аудиенция закончена, хотели по-военному спросить разрешения идти, но майор опередил нас, встал из-за стола, пожал обоим руки. И сказал совсем не по уставу:
– До свидания, ребята!
Мы ему ответили тоже на гражданский манер и вышли из кабинета. Мы были приятно удивлены, нет, даже были в восхищении – какой доброй души человек наш комендант!
Лишь когда мы вышли на улицу, полностью осознали, что мы на отдыхе. Осмотрелись кругом. На склонах гор красивые высокие деревья. Около здания штаба цветут цветы. Наверное, это были хризантемы. На улице тепло, плюсовая температура, а на Кюмбете давно зима.
Нам хотелось пить. Оглянувшись, мы увидели торчащую прямо из скалы трубку из нержавеющей стали. Текущая из неё чистая, прозрачная вода попадала в небольшой, обложенный мрамором закуток. Я первым подошёл к водопою, начал пить и почувствовал какой-то горьковато-кисло-солёный вкус. Выплюнул. Витя тоже решил попробовать, и выдал своё резюме:
– Эта вода несъедобна!
– Ладно, – вздохнул я. – Вернёмся в дом отдыха и попьём нормальной воды.
Мы зашли в спальню, где были наши кровати. На столе стоял графин с чистой водой и рядом два стеклянных стакана. Мы налили, начали пить, но тут же убедились, что в графине та же жидкость, что и в источнике. Грешным делом мы подумали, что нас разыгрывают те ребята, которые не первый день здесь отдыхают. Время было вечернее, многие уже были в постелях. Мы всё ожидали, когда же раздастся смех, но ничего не произошло. Никто даже не обратил внимания на наши кислые после выпитой воды рожи. Между собой мы решили, что завтра найдём Ваню Упорова, который уже четыре месяца служил при комендатуре ветеринаром, и узнаем у него, что же такое течёт в красиво оформленном источнике.