Ренард. Книга 2. Цепной пёс инквизиции
Шрифт:
– Никак нет, старший наставник, не считаю. И в мыслях не было, – вытянулся в струнку Этьен и заиграл желваками.
Ряды новобранцев колыхнулись движением. Мимолётным – проявилось и стихло. То Аристид крадучись шмыгнул за спину соседа и спрятался там. Дурачок. Думал, его не заметят.
– Дуэлянт, – Дидье, не оборачиваясь, ткнул в него пальцем и поманил к себе: – Подь сюда!
Де Лотрок нехотя вышел из строя, сделал короткий шажок и остановился, внимательно изучая носки собственных сапог.
– Чего это ты сегодня такой нерешительный? –
– По собственному, – буркнул Аристид себе под нос. – Никто не просил.
– Твоя несдержанность тебя же и сгубит, помяни моё слово, – смерил его взглядом Дидье, хотел ещё что-то сказать, но передумал и повернулся к Ренарду. – А ты, сдаётся мне, станешь большой занозой в моей волосатой заднице.
– Хочу вас успокоить, наставник, – скривился в отвращении де Креньян, – ваша задница меня нисколечко не интересует.
– Ма-а-алчать! – вызверился на него тот. – Не интересует его! А вот меня очень даже! Потому что драть за твои проступки станут меня! Ты чего вчера в общей трапезной учудил, лишенец? На кой товарища в тарелке топил?
Ренард хотел ответить, что гусь свинье не товарищ, но не успел. Обиженные неофиты не утерпели и решили подлить масла в огонь. Сводить личные счёты чужими руками действительно проще – и напрягаться не надо, и по роже в ответ не прилетит. Из толпы раздались возмущённые вопли.
– У меня до сих пор всё лицо горит! И голодным вдобавок остался, – воскликнул «утопленник» с трагическими интонациями в голосе. – Накажите его, ваша милость, чтоб неповадно было.
– А меня он плетью хлестал.
– И меня!
– И меня!
– И ещё нас из-за него выпороли!
– Да, каждому по десять плетей!
Дидье обернулся, словно его шершень ужалил. В ту самую волосатую задницу.
– Отставить балаган! – гаркнул он, высверливая отроков яростным взглядом. – Кто сказал?!
Все тут же умолкли и, конечно, никто не признался. Когда таким тоном спрашивают, легче в штаны напрудить, потому как язык отнимается. Напрочь. Похоже, наставник это и сам осознал, умерил свой пыл и переспросил уже тише.
– Кто пострадал от рук сего отрока, шаг вперёд!
Новобранцы робко зашевелились и стали выходить по одному. Конопатый с багровой рожей. Дворянчик, с лица которого ещё не сошёл след от плети. Шестеро проигравших состязание деревенских… Пухлый похлопал-похлопал телячьими глазками, почесал в затылке и тоже присоединился. Последним вперёд шагнул де Лотрок. В смысле ещё раз шагнул, он уже и так стоял перед строем.
– Раз, два, три, четыре… десять. Мда, – протянул Дидье, пересчитав отроков. – А ты, паря, умеешь заводить друзей. И как ты собирался с ними со всеми справиться?
– Подумаешь, всего лишь десяток, – пренебрежительно отмахнулся Ренард. – Уж как-нибудь справлюсь.
Он держал себя так уверенно и говорил так спокойно, что на красном лице конопатого проступили белые пятна,
– Стоять! – рыкнул на него Дидье и внимательно посмотрел на Ренарда. – Ты, паря, или дюже умелый, или тупой, как полено, или отбитый наглухо. И я это со временем выясню.
– Воля ваша, старший наставник, – пожал плечами де Креньян. – Выясняйте, кто же вам запретит.
– Теперь что касается вас, убогих, – старший наставник глянул на жалобщиков. – Вам досталось, потому что вы никчёмные бездари. Слабые, неловкие и бестолковые. И мне надоело слушать ваше нытьё! Одному еды не хватает, у второго – право рождения, третий устал и хочет домой. Вам самим от себя не противно? Мне противно, и я это намерен исправить. Слушай мою команду! Благородные – направо, простолюдины – налево! Да чтоб вас Семеро драли! Брис, Реми, разберитесь!
Проклятье было адресовано деревенским. Те рванули сразу во всех направлениях. Кто просто не знал, где право, где лево; кто знал, но не понял относительно кого; а кто просто создавал суету.
Когда сержанты восстановили порядок, Дидье поставил задачи, подкрепляя короткие фразы весомыми жестами:
– Вы – на ристалище. Вы – чистить конюшни.
– Мы – чистить конюшни? – изумился Аристид.
– Заткнись, дуэлянт. И чтобы там всё блестело, как у кота яйца. Леджер, проследи.
Послышались сдавленные смешки, на лицах деревенских появились довольные ухмылки. А как не ухмыльнуться, когда вельможных господ отправили навоз перекидывать, а из черни сейчас будут делать рыцарей?
Ренард лишь усмехнулся в ответ. Глупцы просто не знают, что их ждёт.
– Господи Триединый, сколько же здесь дерьма! – поражённо воскликнул один из молодых дворян.
– А как ты хотел? – весело хохотнул Леджер. – Боевым скакунам силы нужны, оттого они жрут вдвое от обычной скотины. Ну и срут, конечно, немало.
Стойла сейчас пустовали – жеребцов угнали на выпас. И слава богу, что угнали. К обычной-то лошади входить – занятие небезопасное, а у здоровенных зверюг мало что нрав непокладистый, так их ещё и обучают специально. Влепит такая скотина копытом, и поминай как звали. Или пол-лица откусит, тоже приятного мало.
– А если мы до вечера не управимся? – спросил де Креньян, впечатлившись объёмом работы.
– Ничего страшного, – успокоил его сержант, – завтра доделаете.
– Это же не должно быть слишком сложно? – задумчиво протянул де Безьер, с интересом разглядывая лопату. – Простолюдины же как-то справляются. Что ты по этому поводу думаешь, Ренард?
Ренард не думал, он знал совершенно точно. И с какой стороны брать лопату, и как навоз в тачку грузить, и как высыпать, не запачкав сапог. Ему не раз приходилось убирать за лошадьми, когда Люка напивался вдрызг. Так что он хоть желанием не горел, но и не переживал особо. А вот остальные дворяне явно пребывали в растрёпанных чувствах.