Рейсер. На пути к вершине
Шрифт:
Удачи.
P. S. Можешь называть меня, скажем… Дэн».
Я посмотрел на часы в углу экрана, дождался, пока цифры не покажет 14:06, и нажал курсором на кнопку «Отправить».
Это был мой очередной безумный план, придуманный, чтобы поменять историю — и не какую попало, а именно гоночную, причём на самом высшем уровне — в «Формуле-1». И для него мне нужен был Себастьян Феттель.
Четырёхкратный чемпион мира. Самый молодой обладатель поула. Так же как и я, воспитанник системы «Ред Булл». Более того — первый из них, кто
«Ф-1» приближалась к своему перепутью, когда отживало свой «формульный» век старое поколение пилотов, а новое туда ещё не пробилось. Хэмилтон, Алонсо, Райкконен были уже не так молоды по гоночным меркам, Ферстаппен пока не набрал достаточно опыта, а Расселл, Норрис и Леклер ездили в младших сериях. И так случилось, что лишь один человек на нынешней решётке «королевских гонок» мог бросить вызов беспощадному доминированию «серебряных стрел».
И Себастьян был этим самым человеком.
Прибыв из 2021 года, я сам не очень хорошо относился к Феттелю. Начав после провальнейшего ухода из «Феррари» продвигать зелёно-радужную повестку, в моих глазах он лишился всего прежнего уважения. Однако сейчас это был ещё не тот двинутый на голову тип, который вместо очков в турнирной таблице предпочитал собирать мусор на трибунах. И я надеялся, что возможный пятый титул не только помешает Хэму поравняться с Шумахером, но и поможет спасти Себа-гонщика, а не активиста.
Ведь в той реальности профукал-то он всё, по сути, сам — получив штраф за намеренный толчок Хэмилтона после блокировки под пейс-каром в Баку и выбыв после замеса на старте Гран-при Сингапура. Именно эти два случая я и имел в виду в письме, отправленном на разведанный в соцсетях электронный адрес со специально созданного ящика.
Конечно, я понимал, что с человеческой точки зрения это не очень честно — но другого выхода не видел. Да и, к тому же, ездить-то Себ всё равно будет сам, на машине, полностью соответствующей техническому регламенту. А так я просто его уберегу от его же собственных глупых провалов.
Может быть. Я надеюсь. Если получится.
Только бы он воспринял это всерьёз или хотя бы прочитал письмо, не выкинув его в спам. Иначе у меня ничего не выйдет.
Ведь человек должен хотеть помочь себе сам. И только в этом случае у него есть шансы на спасение.
Ах да… Почему 14:06? Всё просто. Монреаль, где пройдёт следующая гонка «Ф-1», отстаёт от Москвы на восемь часов, и дата получения письма в идеале совпадёт с местным временем. Но это так, без особого смысла, ради прикола.
* * *
Пятница, 16 июня
Будапешт (Венгрия)
— Нам не нужно такое высокое давление в шинах, — сказал я, глядя в окно моторхоума. Паддок и трассу заливал дождь, но я точно знал, что он скоро должен закончиться. — По ходу квалификации траектория будет накатываться, и мы сможем показать хорошие круги на более-менее обычных настройках.
— Но дождь может и продолжиться, — возразил Рольф, наш главный стратег, следивший сейчас за погодным радаром. — Пока ещё непонятно, как пройдёт фронт; есть вероятность, что лить будет и во время сессии.
— Да, лучше, наверное, будет перестраховаться, —
— Но если вы ошиблись, то из хвоста будет стартовать вся команда! — возразил я, схватившись за голову.
— Не волнуйся так, Мик, — спокойно ответил Пауль. — По нашим расчётам, настройки взяты самые оптимальные.
— По аэродинамике и подвеске, может, и да, но шины!..
— Остынь, Майкл, — обратился ко мне Йоэл Эрикссон. — Иногда нужно просто довериться тем, с кем работаешь, и выжать из себя максимум. А там уж как получится.
— А если соперники, наоборот, решат рискнуть? Причём все разом? Гонки нечасто выигрываются на осторожности…
— Полагаю, это дело случая, — сказал Матиас. — И единственное, что мы можем сделать, — проверить, настанет ли такой случай сегодня. — И уже главному механику: — Ставьте давление на десять пунктов выше, чем в практиках. В остальном ничего не меняйте. Надеюсь, это сработает.
«Не сработает», — обречённо подумал я и уронил голову на стол.
Да, я опять хотел предотвратить гоночный факап для команды, за которую выступал. В моей прежней реальности «Мотопарк» в полном составе облажался с настройками и в итоге занял последние четыре места на старте первой гонки; после этого никто из четверых пилотов не смог приехать в очки.
Почему четверых, спросите вы? Да, по «дефолтному» варианту команда начинала сезон с тремя гонщиками, и мне просто повезло, что «Ред Булл» помог организовать четвёртую вакансию. Дело в том, что к венгерскому этапу в «Мотопарк» пришёл Давид Бекманн, в прошлом году выступавший за «Мюкке», а в этом — за «ВАР»: немецкого пилота не устраивали результаты в его последней команде. Но у нас был уже полный комплект, поэтому руководство выкрутилось по-другому: взамен Бекманна в «Ван Амерсфорт» перешёл другой аутсайдер — Кейван Соори, редко когда приходивший не последним из финишировавших.
Но это по большому счёту ничего не меняло. Мы с Йоэлом всё так же оставались движущей силой команды — и теперь нам предстояло бороться не только с соперниками на трассе, но и с внезапной тупостью инженеров.
…Дождевые канавчатые шины больше не разбрызгивали воду — накатанная за полчаса траектория была почти совсем сухой.
Но держака у меня не было до сих пор. Огромное за это спасибо Матиасу и Паулю.
Болид в который раз снесло на выходе из последнего поворота. Я чертыхнулся и, чуть сбросив газ, скорректировался рулём, но всё равно потерял на разгоне минимум три-четыре десятые.
Клетчатый флаг над финишной чертой возвещал о завершении квалификации. Я молчал, но внутри мне хотелось кричать. То, что я говорил, сбылось на практике. Всё, что я мог, — это выкладываться на полную, собирая хоть какие-то круги на не подходившей для этого резине.
— Шестнадцатое место, Мик, — прозвучал в наушниках голос Пауля. Гоночный инженер был явно расстроен, и ему, похоже, было неловко. — Минута пятьдесят и семьдесят пять сотых. Ты приблизился к основной группе, но… Извини, что мы тебя не послушали. Давление в шинах под конец и правда начало нам мешать. Но… у тебя хотя бы лучший результат в команде.