Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Рыцарь и буржуа

Оссовская Мария

Шрифт:

Думаю, стоило посвятить столько места этой характеристике. Она не только иллюстрирует описанную Вебером жизненную установку, но и показывает, насколько сложным бывает то, что неконкретизированно называют экономической мотивацией. Если бы мы что-нибудь знали о том, как часто встречалась установка подобного рода среди польской шляхты, современной Жевускому, мы могли бы использовать его описание против тезиса Вебера о связи этой установки с буржуазным пуританизмом. Но мы ничего об этом не знаем, а коль скоро она остается изолированным явлением, Вебер, несомненно, ответил бы нам, что он вовсе не отрицает возможности существования такой установки вне пуританизма, однако массовым явлением ее сделал только пуританизм.

Упоминавшееся выше отсутствие учения о предназначении (не только в поучениях франклиновского календаря, но и, насколько мне известно, в

теоретическом наследии Франклина вообще), а также особенно важное значение, которое это учение имело, по мнению Вебера, для развития «духа капитализма», побуждают задуматься о возможном влиянии веры в предназначение на психику человека. Тут мы оказываемся в сфере мысленного психологического эксперимента, в области прикидок «на глаз», пытаясь представить себе: а как бы повлияла подобная вера на меня, если бы я ее разделял? Речь здесь идет не о вере в историческую необходимость и о ее последствиях, но о вере в предопределенность нашей земной или, как в данном случае, нашей будущей жизни.

В Древней Греции фатализм считался доктриной демобилизующей, ведущей к так называемому «ленивому мышлению» (loacute;gos argoacute;s), которое советует пассивно следовать течению событий. Известно, однако, что фатализм магометан отнюдь не разоружал их, напротив — побуждал к мощной военной активности. Интересная тема, заставляющая различать как разные варианты самой доктрины, так и неодинаковое ее воздействие в различных общественных условиях. Если вести речь об интересующем нас случае, то есть о влиянии кальвинистского учения на установки людей, не только Вебер считал, что это учение активизирует своих приверженцев, но и, еще до него, Ф. Энгельс, хотя эту активизирующую роль они понимали по-разному. Догма Кальвина, писал Энгельс, «отвечала требованиям самой смелой части тогдашней буржуазии. Его учение о предопределении было религиозным выражением того факта, что в мире торговли и конкуренции удача или банкротство зависят не от деятельности или искусства отдельных лиц, а от обстоятельств, от них не зависящих. Определяет не воля или действие какого-либо отдельного человека, а милосердие могущественных, но неведомых экономических сил. И это было особенно верно во время экономического переворота, когда все старые торговые пути и торговые центры вытеснялись новыми, когда были открыты Америка и Индия, когда даже наиболее священный экономический символ веры — стоимость золота и серебра — пошатнулся и потерпел крушение» Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 308..

А в работе Энгельса о Фейербахе мы читаем: «... Кальвинистская реформация послужила знаменем республиканцам в Женеве, в Голландии и в Шотландии, освободила Голландию от владычества Испании и Германской империи и доставила идеологический костюм для второго акта буржуазной революции, происходившего в Англии. Здесь кальвинизм явился подлинной религиозной маскировкой интересов тогдашней буржуазии...» Там же, т. 21, с. 315.

Как следует понимать то приспособление кальвинизма к стремлениям наиболее смелой части буржуазии, о котором писал Энгельс? Ведь, казалось бы, убеждение, что экономический успех не зависит от нас, не слишком способствует воспитанию франклиновского «человека, всем обязанного себе самому». Но Энгельс, по-видимому, считал, что активизирующая роль учения о предопределении заключалась в поощрении риска, точно так же как вера мусульманина в предопределенность минуты смерти поощряла военную доблесть.

Иначе понимал активизирующую роль учения о предопределении Вебер. Вера в предопределение, по его мнению, побуждала кальвиниста угадывать, принадлежит ли он к избранным или же к осужденным. Земное преуспеяние свидетельствовало о принадлежности к избранным, поэтому следовало о нем заботиться. При таком толковании, однако, выбор критерия, на основании которого надо решать, принадлежишь ли ты к избранным, отнюдь не самоочевиден. Почему, справедливо спрашивает Э. Вестермарк, было решено, что именно хороший доход должен служить видимым знаком божественной благодати? Быть может, готов он согласиться, тут отчасти сказался дух Ветхого завета, «но я полагаю, что принципиальное решение вопроса состоит во влиянии капиталистического духа на теологическую догматику» Westermarck E. Christianity and morals. London, 1939, P. 279.. Иначе говоря, необходимо было наличие подходящих условий, чтобы решить применять подобный критерий.

И в самом деле, можно — если развивать дальше замечание Вестермарка — представить себе другие критерии, подходящие к случаю не хуже, если не лучше. Было бы, к примеру, весьма естественно, чтобы люди, воспитанные в христианских традициях и считающие себя заранее осужденными

или спасенными, полагали, что лучший способ узнать, к какой из двух категорий ты принадлежишь, — полная экономическая бездеятельность; ведь господь не оставит людей, осененных его благодатью, пусть даже они из тех, что не сеют, не жнут. Тот, кто удержится на поверхности, несмотря на полную беззаботность в хозяйственных делах, принадлежит, несомненно, к избранникам, на коих почиет божия благодать.

Если, таким образом, трудно сомневаться в том, что учение о предопределении превосходно служило для оправдания привилегий имущих по отношению к неимущим и для успокоения совести первых, то гипотетическая связь между верой в предопределение и духом капитализма, по-моему, не выяснена у Вебера должным образом. Я не вижу, почему пуританизм в его кальвинистском издании непременно должен был пробуждать стремление к обогащению, хотя представляется достоверным, что он способствовал фактическому обогащению. Иными словами, психологический тезис М. Вебера, который мы тут рассматриваем, кажется нам — в вопросе о роли веры в предопределение — сомнительным, что еще не опровергает его «непсихологического» тезиса, о котором речь пойдет ниже. Стремление к обогащению было свойственно и тем пуританским сектам, которые не разделяли учения о предопределении. Даже если рекомендуемые пуританской этикой добродетели и не были обусловлены этим стремлением, они, несомненно, превосходно служили ему в том смысле, что вели к фактическому обогащению. Эта связь этических убеждений с определенными историческими процессами является — вопреки названию работы Вебера — предметом его более важного и более обоснованного тезиса. К нему мы и переходим.

О тезисе II. В то время как выбор протестантами практических профессий свидетельствовал о связи между вероисповеданием и жизненной установкой, то обстоятельство, что пуританизм распространялся преимущественно среди буржуазии, что крупные фирмы были в руках пуритан, что они платили наибольший налог с капитала и что промышленность развивалась прежде всего в протестантских странах, служило доводом в пользу второго из названных нами тезисов Вебера. Именно этот тезис проверял Р. Тоуни, констатировавший, что пуританизм распространялся прежде всего в средних слоях, тогда как дворянство относилось к нему неприязненно, и что, по данным на первое десятилетие XVII века, большая часть кальвинистских священников и сторонников кальвинизма приходилась на наиболее промышленно развитые области Англии.

Тезис, согласно которому пуританская этика в Англии, США и Голландии XVII-XVIII веков способствовала развитию капитализма, по сути никем не оспаривается, хотя степень важности этого фактора оценивалась по-разному. Но Вебер иногда придавал ему значение не только конкретно-исторической, но и всеобщей закономерности, то есть всюду, где появляется этическая установка пуританского типа, она ведет к подобным последствиям. Об этом свидетельствуют его ссылки на моравских братьев и секту джайнов. Мы помним, что Вебер категорически отказывался считать джайнизм буржуазной идеологией — как в том смысле, что его породила буржуазия, так и в том смысле, что он служил ее интересам. Трудолюбие в сочетании с честностью и аскетическим ограничением потребления ведет если не к капитализму, то, во всяком случае, к обогащению. В связи с упоминавшимися Вебером моравскими братьями стоит здесь обратить внимание на любопытное мнение современника, приводимое С. Котом в книге «Политическая и общественная идеология братьев польских, именуемых арианами».

Во второй половине XVI века польские ариане отправились в Моравию к моравским братьям, основавшим общину по образцу раннехристианских коммунистических общин. Вернулись они из этого путешествия разочарованными: оказалось, что члены общины успели обзавестись завидным достатком и весьма далеко отошли от первоначальных своих идеалов. Анонимный участник путешествия писал:

«В оной общине мало, что каждый вносит сто или несколько, или несколько тысяч, но все к тому же и трудятся, а в праздности не позволено жить никому. Отсель вероятность немалая, что богатство великое должно промеж них быть, понеже кормятся они от своих трудов сами, а кто не из их общины, тому ничего не дадут, богатому ли, бедному ли, все едино... А как всякий у них своим трудом заработает больше, чем сколько выпьет и съест, и богатого платья не носит, и денег не расточает, так либо в мошне, либо в казне много должно остаться...» Kot S. Ideologia polityczna i spo#322;eczna braci polskich zwanych arianami. Warszawa, 1932, s. 28.

Поделиться:
Популярные книги

Враг из прошлого тысячелетия

Еслер Андрей
4. Соприкосновение миров
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Враг из прошлого тысячелетия

Измена. Право на семью

Арская Арина
Любовные романы:
современные любовные романы
5.20
рейтинг книги
Измена. Право на семью

Вамп

Парсиев Дмитрий
3. История одного эволюционера
Фантастика:
рпг
городское фэнтези
постапокалипсис
5.00
рейтинг книги
Вамп

Волхв

Земляной Андрей Борисович
3. Волшебник
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Волхв

Кай из рода красных драконов

Бэд Кристиан
1. Красная кость
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Кай из рода красных драконов

Архонт

Прокофьев Роман Юрьевич
5. Стеллар
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
7.80
рейтинг книги
Архонт

Я еще не князь. Книга XIV

Дрейк Сириус
14. Дорогой барон!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Я еще не князь. Книга XIV

Крепость над бездной

Лисина Александра
4. Гибрид
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Крепость над бездной

Неправильный лекарь. Том 1

Измайлов Сергей
1. Неправильный лекарь
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Неправильный лекарь. Том 1

Пустоцвет

Зика Натаэль
Любовные романы:
современные любовные романы
7.73
рейтинг книги
Пустоцвет

Семья. Измена. Развод

Высоцкая Мария Николаевна
2. Измены
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Семья. Измена. Развод

Брак по-драконьи

Ардова Алиса
Фантастика:
фэнтези
8.60
рейтинг книги
Брак по-драконьи

Шаман. Ключи от дома

Калбазов Константин Георгиевич
2. Шаман
Фантастика:
боевая фантастика
7.00
рейтинг книги
Шаман. Ключи от дома

Неудержимый. Книга XIII

Боярский Андрей
13. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга XIII