Рысюхин, налейте для храбрости!
Шрифт:
Выехали мы рано утром в субботу. Пришлось встретить колонну из двух автомобилей на въезде в Смолевичи, чтобы показать дорогу через город. И как хорошо всё шло поначалу! Дорога — не шикарная, но всяко лучше Смиловичской, солнце в спину, то есть — не слепит, рядом Маша, впереди — отпуск!..
Но стоило проехать чуть больше ста километров и остановиться в Вилейке с целью размять ноги, как вылезла первая проблема: оказывается, в грузовике с образцами не было второго водителя. И весь план держать среднюю скорость на трассе двадцать пять-тридцать километров в час, меняя водителей на каждой остановке улетел в… Улетел, в общем. До места назначения было около шестисот километров, планировал ночевать в древнем Ковно, проехав чуть больше половины пути, если кому интересно точнее, то триста двадцать километров. И даже гостиницу заказали. И как прикажете
Я уже вынул мобилет, чтобы связаться с Беляковым и поругаться всласть, но дед остановил.
«Ты же не просил сменного водителя!»
«И что? Мы же маршрут вместе смотрели, и время в пути считали. Неужели непонятно, что без сменщика — никак?»
«Догадываться можно о чём угодно и как угодно. Ты же явным образом это не оговорил? Нет. Может, у тебя здесь свой водитель есть, откуда Фомичу знать?»
«Хм…»
«В любом случае, за результат в конечном итоге отвечает именно руководитель. Конечно, вина часто на самом деле бывает на подчинённых, но отвечаешь всё равно ты, как минимум за то, что взял на работу или поручил дело тому, кто для этого не подходит. Или за то, что не дал нормальное задание, или не обеспечил условия — куча вариантов».
Трудно спорить. Да и толку ругаться — он мне нового водителя по почте всё рано не вышлет. Надо решать вопрос на месте, это без вариантов. Охранник из бывших казаков за руль садиться отказался категорически. Выдумывал одно за другим обоснования и оправдания, пока в итоге не признался, что просто не умеет водить. Тьфу ты, столько времени потеряли — не мог сразу сказать!
Раз я виноват — точнее, за всё в ответе — то мне и выкручиваться. Тем более, дед может меня подстраховать, перехватить управление и дать отдохнуть психологически. С физической усталостью, усталостью тела, правда, эта хитрость не поможет — оно у нас с дедом одно на двоих. Придётся полагаться на молодость, зёрна кофе вместо семечек и возможность размяться на остановках.
Значит, я — за руль грузовика. На моё место в фургоне посажу, пожалуй, Клима — бывшего Кнута. Лучше бы, конечно, подошёл Влад Беляков, как дворянин, но его здесь нет, увы. А в пикап с драгоценным грузом сядут два штатных водителя — из Алёшкино и из Викентьевки. Быстро провёл пересадки, подрегулировал сиденье под себя и выехал в голову нашей маленькой колонны. Так дальше и поехали, правда, стоило мне разогнаться больше тридцати, как сзади начинали сигналить — не могли угнаться. А мне было страшновато тормозить, чтобы в густой пыли никто не воткнулся мне в корму. В итоге второй привал сделали в Ошмянах, примерно через восемьдесят вёрст. Хоть был уже первый час дня, но все решили немного потерпеть, ограничившись лёгким перекусом, а на обед остановиться в старой столице — Вильне, до которой оставалось километров пятьдесят пять — шестьдесят. Один я, думаю, добрался бы где-то за час сорок, колонной будем, наверное, телепаться больше двух.
Примерно так оно и получилось, в город мы въехали около трёх часов дня и остановились на большой обеденный перерыв. До Ковно было почти ровно сто километров, но дорога — отличное по меркам нашего мира шоссе, так что я сразу предупредил — ехать будем быстро, стараясь держать не меньше тридцати. Дед при этом хохотал внутри, как ненормальный, мол, будем ползти как больные улитки, а не как больные и раненые.
До гостиницы мы добрались только к восьми вечера, благо, я из Вильни связался с приказчиком и подтвердил бронирование номеров. Устал страшно, пусть дед и подменил меня на перегоне между Вильней и Ковно — выехали-то мы из Смолевич в шесть утра. Выяснилось, что наши работники собирались ночевать в автомобилях, что я решительно пресёк — им ещё три дня до Юрьева телепаться, а потом по пути из Швеции в Норвегию скорее всего придётся ночевать «на природе» — я не знаю, какая там дорога, и Клим тоже. Так что хватит ещё дорожной романтики, до полного изнеможения. А пока есть возможность ночевать в человеческих условиях — ею нужно пользоваться.
Утром, увы — в очередной раз, вынужден был признать, что я — балбес. Я мерял расстояние не до того города на
Подумав, посчитав и посоветовавшись с супругой — только для того, чтобы она была в курсе предстоящего «манёвра», изменил рассадку, имея главной задачей не нагружать до поры «норвежцев». Сам остался до поры за рулём грузовика, взяв к себе казака-охранника. Алёшкинского водителя усадил за руль пикапа, Клим остался в фургоне, чтоб Маше одной страшно не было. Собственно, всё «советование» с ней к этому и сводилось — к выяснению, поедет одна или с пассажиром. Таким образом все участники торговой экспедиции до перекрёстка могли отдыхать.
Через три с половиной часа все мы вернулись на свои исходные места в кабинах и, попрощавшись, разъехались в разные стороны: пикап с акавитой направо, на север, а оставшаяся колонна из двух автомобилей сперва прямо, а через полчаса — налево. Я старательно отгонял от себя опасение, что местная «прямая дорога» окажется такой же, как от Буйнич до Глухой Селибы, но нет, боги миловали. Да, из остававшихся ста двадцати километров от силы пятая часть была более-менее похожа на шоссе, остальное — грунтовка, порою превращавшаяся просто в две колеи через поле или лес, но грунтовка проходимая без поддержки сапёрной роты. Правда, каждый раз, когда дорога превращалась в направление, намеченное тележными колёсами, появлялось опасение, что мы где-то свернули не туда и заблудились, но изучение карты успокаивало. С местными жителями поговорить для уточнения дороги тоже не очень получалось: многие не знали русского, оставшиеся в большинстве своём не умели читать карту, и почти все не знали ничего, что находится дальше дневного перехода от их деревни. Дед утешал в своём стиле:
«Мимо речки точно не промахнёмся, она у нас поперёк пути. Если выедем к мосту — то, значит, правильно двигаемся, если к берегу, броду или какому-то перелазу — то вернёмся к ближайшему перекрёстку и свернём вдоль реки. И так — пока не нащупаем нужную дорогу».
К счастью, ничего «щупать» не пришлось, к моему глубочайшему удивлению выехали точно к мосту, а потом и на дорогу вдоль побережья, что вела от Клайпеды мимо нового кайринского курорта к маяку, что имел разом и практическое, и историческое, и культурное значение. Туда даже экскурсантов возили, правда, поскольку маяк числился военным объектом — полазить по нему не давали. И почти все они, уставшие и наполненные впечатлениями, на обратном пути будут проезжать через нашу гостиницу — остаётся только заманить их на отдых, а манков там, если Кайрины всё сделали, как оговаривалось — должно быть много. Прямо почувствовал себя коварным злодеем, правда, не из эпоса, а из оперетты.
Из-за того, что на колейных участках приходилось сбрасывать скорость чуть ли не до пешеходной — я даже подумал, что объездная дорога через Клайпеду длиной двести пятьдесят шесть километров оказалась бы короче по времени. Зато — романтика, сельские пейзажи с местным колоритом, обед в лесу, правда, разогретый не на костре, а на плитке в фургоне. Если бы ещё не «третий лишний» в лице водителя грузовика… Правда, с этой романтикой телепались почти двенадцать часов: выехали в семь утра, доехали около семи вечера. А через Клайпеду, скорее всего, добрались бы часов за десять. Дед говорит, что я всё ещё не могу внутренне пересесть с коня на автомобиль, понять, что качество дороги намного важнее, чем то, что она окажется длиннее на тридцать-пятьдесят километров. Умом понимаю, что это не сутки в пути, а часа полтора-два, которые с лихвой отыграю по скорости, но для этого нужно сделать усилие над собой, начать думать нужным способом и «в нужную сторону».