Сапфировый перстень
Шрифт:
— Негодяи! — Вопль прорезал ночную тишину. — Ублюдки, шакалы, семя вонючей гиены, как они сумели?
На рисунке, занимавшем почти весь лист, была изображена та комната, в которой Нинус и Конан искали магическую книгу. Колдун провел по картинке своими коричневыми палочками, и перед ним, повинуясь магическим заклинаниям, возникли две фигуры — неясные, как будто подернутые туманной дымкой. Лиаренус еще пошептал что-то, потер рисунок стерженьками, но изображения не стали лучше.
— Что-то их защищает. Ну что ж, попробую по-другому.
Он напрягся, на лбу вздулись жилы, капли пота выступили
— Ладно, пока оставим, — сдался Лиаренус, — но я все равно узнаю рано или поздно, кто это побывал в моем доме.
Раздосадованный неудачей, он наградил подзатыльником вбежавшего на звук колокольчика мальчишку:
— Спишь, сын шакала? Давай завтрак, и побыстрее!
Киммерийцу все еще не давал покоя сапфир. Где же этот Лиаренус его прячет? «Надо спросить у Денияры, — решил Конан. — У женщин свои связи, свои друзья, свой мир — может быть, там прошел какой-нибудь слух, который не дошел до мужчин, до воровского сообщества?»
— Вряд ли я могу сообщить тебе что-то новое, — выслушав его, сказала Денияра, — я знаю только то, что знают все. Но, пожалуй, радость моя, помочь я тебе смогу, во всяком случае, попытаюсь. Тебе повезло, что сейчас весна. Как знать, может быть, нам скажут что-то весенние духи? Мне надо приготовиться к этому обряду, дело очень непростое. Что, если мы попробуем через два дня? Приходи, как зайдет солнце, и будь готов к тому, что обряд потребует от тебя значительных усилий.
— Да я согласен сделать что угодно! — воскликнул Конан. — А сил у меня, вообще-то, много, — гордо добавил он, — так что, будем надеяться, справлюсь!
Через два дня Конан пришел даже раньше назначенного часа. Ему не терпелось как можно быстрее узнать про Синий Сапфир, и, кроме того, слова Денияры о том, что придется потратить много сил, вызвали в нем сильное любопытство.
Денияра уже ждала его. На мгновение она прильнула к его могучей груди, но быстро отстранилась.
— Не время сейчас для этого, — сказала она серьезным голосом и, взяв киммерийца за руку, повела по винтовой лестнице в подвал дома. Конан, хотя и пробыл здесь почти целую луну, даже не подозревал о существовании подземелья.
— Теперь приготовься, испытание будет очень трудным. Я пошлю тебя на встречу с весенними духами — у них, может быть, ты узнаешь что-нибудь новое о перстне с сапфиром. Но я не могу послать мужчину в тот мир одного — он может попасть туда только с женщиной — причем с той, которую любит. Конечно, туда пошла бы с тобой я — если ты меня любишь, конечно, — смутившись, добавила она, — но тогда некому будет вернуть тебя обратно. Поэтому я пошлю тебя вместе с кем-нибудь из своих девушек. Если духи почувствуют неладное, то вы можете и не вернуться в этот мир. Можешь отказаться, но если согласишься, выбери девушку сам.
Конан не одобрял колдовства в любом его виде, но любопытство было куда сильнее страха неизвестности, да и, кроме того, он знал, что Денияре можно довериться — она не причинит ему зла.
Мгновение поколебавшись, он сказал:
— Что ж, я постараюсь, а какую девушку взять — мне все равно. Ты их знаешь лучше, тебе и выбирать.
— Хорошо, —
Варвар присел на широкую деревянную скамью, с любопытством разглядывая подземелье. Помещение было большим — наверное, оно занимало все пространство под домом. Своды потолка и стены выложены из белого камня, пол — земляной, только в противоположном углу и посередине разостланы большие цветастые ковры с вытканными на них таинственными знаками. Деревянные скамейки и огромный стол из толстых досок, пара сундуков да несколько серебряных зеркал на стенах — вот и все, что было в помещении. В углах подземелья на железных треножниках масляные лампы горели неярким, но ровным пламенем.
На лестнице послышались легкие шаги, и в помещение вошли Денияра и Мадина. Усадив девушку на скамью рядом с киммерийцем, Денияра принялась за приготовления. Сначала из одного из сундуков она вытащила небольшую жаровню в виде цветка подсолнуха и поставила ее на стол, затем из другого — маленький резной ларчик и несколько флаконов из разноцветного стекла. Взяв из кожаного мешочка щепоть зеленоватого порошка, Денияра бросила его на жаровню, сделала руками несколько плавных движений, и яркий изумрудный огонь сам вспыхнул на металлических лепестках.
— Встаньте сюда, — Денияра указала на ковер посреди комнаты.
Мадина и Конан молча повиновались. Налив себе в ладонь белой жидкости из самого большого флакона, Денияра смазала ею брови, ноздри, ушные раковины и суставы пальцев на руках и ногах девушки и варвара. Неведомый терпкий аромат был настолько силен, что у Конана слегка закружилась голова, смазанные места легонько покалывало, тело стало наливаться теплом, как будто внутри его развели большой и жаркий огонь.
— Теперь снимите с себя все и одежду отдайте мне, — сказала Денияра, и голос ее звучал так, как будто она была где-то далеко внизу.
Когда киммериец и девушка разделись, Денияра приказала им улечься на ковер ногами в разные стороны и положить головы на плечо друг другу. Их платье она поднесла к зеленому пламени; вспышка, и мгновение спустя хлопья легкого пепла кружились в воздухе, опускаясь на пол — вот все, что осталось от ткани, застежек, кожаных ремешков, словом, от того, что раньше было одеждой. Из маленького красного флакона женщина побрызгала на лоб Конана и Мадины розовой жидкостью и вновь, как будто издалека, они услышали ее слова:
— Возьмитесь за руки. Конан, не забудь, что я сказала тебе.
В то же мгновение ковер отделился от пола и поплыл вверх, поднимаясь все выше и выше. Происходило что-то странное: ковер поднимался вверх, а потолок не становился ближе, он тоже уходил от них все дальше и дальше, пока все пространство над ними не стало темным и далеким, как пасмурное небо в безлунную ночь. Изредка сквозь разрывы в этом куполе проглядывали звезды — невероятно яркие, таких они никогда не видели раньше на настоящем небе. Вдруг налетел яростный вихрь, он подхватил ковер и быстро понес его куда-то вбок. Холодные струи воды, резкие, как лезвие кинжала, обрушились своими потоками на их нагие тела, жестокий ветер гнал их ложе все дальше и дальше к встававшей на горизонте белой стене, которая, казалось, обнимала весь видимый мир снизу доверху.