Щит времен
Шрифт:
«Вот тебе и стремительный натиск Патруля, — сказал себе Эверард, вспоминая разговор с Вандой. — Девяносто девять процентов усилий приходится на нудную кропотливую работу, как, впрочем, в любых полицейских подразделениях».
В конце концов ему повезло, хотя информация оказалась тоже не слишком точной. В бане он повстречал человека по имени Тимофей, торговца рабами, — толстого, волосатого, готового мгновенно отвлечься от собственных забот и пуститься в беседу о разврате, которую навязал ему Эверард. Сразу же всплыло имя Феоны.
— Я много слышал о ней, только не знаю, чему можно верить.
— Вот
Сам я никогда ее не видел. Да и мало кому это удавалось. Она редко покидает дом, а если и появляется на улице, то в зашторенном паланкине. Прямо как в песне, что поют в тавернах. К сожалению, нам, простым смертным, только и остается воспевать Феону. А в песнях, конечно, много преувеличений. — Тимофей сально хихикнул. — Быть может, поэт все это высосал из пальца для ублажения публики.
«Если это Раор, то описания не надуманы», — мелькнуло в голове Эверарда. Вода вдруг показалась ему холодной, и он заставил себя заговорить обычным тоном:
— Откуда она? Нет ли с нею каких-нибудь родственников?
Тимофей повернулся лицом к здоровяку.
— Откуда такое любопытство? Она не для тебя, приятель, даже если ты предложишь ей тысячу статир. К тому же ее покровители будут ревновать. А это вредно для здоровья, если ты меня понимаешь.
Эверард пожал плечами:
— Просто интересно. Неведомое существо из ниоткуда, ночи напролет чарующее министров двора…
Тимофей беспокойно оглянулся.
— Нашептывают, будто она колдунья. — Затем скороговоркой: — Запомни, я не возвожу на нее напраслину. Например, она пожертвовала деньги на небольшой храм Посейдона за пределами города. Благочестивый поступок, ничего не скажешь. — Он не смог скрыть цинизма. — Хотя храм дал работу ее родственнику Никомаху — он служит там священником, а здесь появился еще до Феоны. Я не знаю, чем он занимался раньше, но, может быть, как раз Никомах и подготовил почву для нее в этом городе. — И снова затараторил: — Со всем моим почтением… Как знать, может, она — богиня среди нас, смертных… И давай теперь сменим тему.
«Посейдон? — гадал Эверард. — Здесь, в глубине материка… Ну конечно. Посейдон ведь не только бог моря, но бог лошадей и землетрясений, а в этих краях есть и то и другое».
Он рассчитывал, что Чандракумар вернется под вечер. Первым делом Эверард утолил голод у жаровни торговца
Когда Эверард добрался до вихары, солнце уже закатилось за крепостные стены и улицы отдавали дневной жар тени. На сей раз монах провел его в комнату, больше напоминавшую келью: простая обстановка, ни одного окна и лишь тонкая занавеска на дверном проеме для уединения. В глиняном светильнике на полке мерцал благовонный язычок света, вполне достаточный для того, чтобы можно было нащупать путь по полу комнатки, все убранство которой состояло из соломенного матраца и куска мешковины. На нем со скрещенными ногами сидел мужчина.
Когда Чандракумар поднял взор, белки его глаз сверкнули во мраке. Маленький, худой мужчина с кожей шоколадного цвета, тонкими чертами лица и полными губами индуса, рожденного в конце XIX века. Выпускник университета, чьи исследования в области индобактрийского общества привлекли к себе внимание Патруля. Один из оперативников разыскал его и предложил возможность продолжить исследования лично. Наряд Чандракумара состоял из белого дхоти, волосы ниспадали на плечи, и около рта он держал какой-то предмет, который, догадался Эверард, только выглядел как амулет.
— Рад видеть тебя! — произнес он неуверенно.
Эверард ответил на приветствие тоже по-гречески:
— И я рад!
Шаги монаха затихли где-то в глубине дома, и патрульный мягко спросил на темпоральном:
— Мы можем поговорить без посторонних ушей?
— Вы агент?
Вопрос на мгновение повис в воздухе. Чандракумар начал было подниматься на ноги, но Эверард жестом попросил его оставаться на месте и сам опустился на глиняный пол.
— Вы не ошиблись, — ответил он. — И дело не терпит отлагательств.
— Надеюсь, что так.
Чандракумар обрел спокойствие. Он был исследователем, а не полицейским, однако часто случалось, что в оперативной обстановке от специалистов узкого профиля требовалось не меньше решительности и сообразительности. В голосе его сквозило нетерпение:
— Весь прошлый год я провел в ожидании кого-нибудь из вас. Сейчас по-моему, наступает критический момент. Верно?
Захватывающий эпизод в истории совсем не обязательно определяет будущее всего сущего.
Эверард жестом указал на медальон, висевший на груди Чандракумара.
— Лучше его отключить. Не хотелось бы, чтобы о нашем разговоре узнали те, кому он не предназначен.
В медальон было вмонтировано молекулярное записывающее устройство, в которое Чандракумар нашептывал наблюдения каждого дня. Прибор связи и прочее замаскированное оборудование он прятал в другом месте.
Когда медальон превратился просто в украшение, Эверард продолжил:
— Я выступаю в роли Меандра, солдата-наемника из Иллирии. На самом деле я — специалист Джек Холбрук, родившийся в 1975 году в Торонто.