Сексуальный студент по обмену
Шрифт:
Его трепетная похвала приходит из ниоткуда.
— Великолепно.
Застигнутая врасплох, я с визгом бросаю полотенце.
— Как ты меня нашёл? — кричу я обвинительно. — Это моё место. Место, куда я прихожу, чтобы побыть в одиночестве!
— Разве? — его хриплое насмешливое замечание окутывает меня, когда он выходит из тени дерева, откуда наблюдал за мной.
— Да!
— Но ты знала, что я за тобой наблюдаю, — бормочет он, приближаясь. —
— Нет, не знала!
Его кокетливая ухмылка увеличивается, перерастая в улыбку, словно он поймал меня на полуправде. Я ощущаю, как по моим щекам распространяется румянец. Снова.
— Ты не умеешь лгать, Эхо. Ты ужасна в этом.
Я рычу, разминая свою напряжённую шею.
— Я не вру, ты просто самонадеян, жуть как раздражаешь…
— Так ты не знала, что я здесь и наблюдаю, абсолютно очарованный тобой? — он выгибает одну бровь, провоцирующий отблеск виднеется в его серых глазах.
Моё дыхание прерывистое, и я изо всех сил стараюсь привести его в норму.
— Даже ничуть, — я стараюсь сдержать свои нервы и не выдать их голосом; к счастью, моя злость больше похожа на силу.
Он делает ещё один шаг в мою сторону, продолжая удерживать меня в плену своим пронзительным взглядом.
— Есть малая толика правды, которую ты не можешь скрыть, — он опускает свою голову вниз и переводит глаза на мою грудь.
Я следую за его взглядом вниз. Конечно же, мои соски не только затвердели, но и позорно упираются в тонкий материал моего спортивного топа.
— Прекрати глазеть! — я разворачиваюсь на пятках и бегу к футболке, которая лежит в нескольких футах от меня.
Он смеётся надо мной, когда я натягиваю футболку через голову.
— Ох, но я не могу. Видишь ли, я обожаю грудь. Какая великолепная попа, Любовь моя.
Иисус. У меня нет ничего другого, чтобы прикрыться! Так что мой единственный выход — ещё раз встретиться с ним взглядом, а так как теперь моя грудь немного прикрыта, это меньшее из двух зол.
Я на мгновенье закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
— Хорошо. Прости, что была сегодня груба с тобой в колледже и не предложила подвезти домой. Теперь ты можешь от меня отстать? — я презираю уязвимость, которая слегка окрашивает каждое моё слово, но я ещё никогда не чувствовала себя настолько открытой — в прямом и переносном смысле.
Он делает ещё несколько шагов в мою сторону, хмуря брови, и его улыбка мгновенно сменяется озадаченным видом.
— Ты, моя дорогая Эхо, та ещё загадка. Я поведаю тебе насколько ты исключительна — твоё тело, твои движения — и ты считаешь, что я мешаю тебе? Я не понимаю твоей логики.
— Тебе не нужно ничего понимать, за исключением того, что я хочу, чтобы ты прекратил это делать. Твои вульгарные высказывания и замечания по поводу моего тела, немного меня… ставят в неудобное положение. Как и от любого внимания в моей школе, а особенно
Я поднимаю своё полотенце с земли и разворачиваюсь к тропинке, которая ведёт обратно через лес, ещё более возбужденная, чем пришла сюда.
— Стой.
Он ловит меня за руку и разворачивает к себе лицом.
— Прости. Я не появлюсь здесь снова и буду стараться уважать твой выбор. Это просто чертовски трудно. Я прекрасно осознаю, что создаю только ссоры, пытаясь сблизиться с тобой, Эхо, но, на самом деле, всё чего я хочу — это глотнуть свежего воздуха за пределами комнаты. Как насчёт перемирия?
Его мольба сопровождается надутыми губами и большими печальными глазами, отчего любой другой парень выглядел бы жалко. Но Кингстон Хоторн? Нет, не тот случай. Даже среди жалостливых, если я не ошибаюсь, существуют определения «жалкий»… и «опьяняющий».
Я пытаюсь представить себе, как должно быть он чувствует себя в новой стране, без друзей и семьи, обеспечивающих безопасность, поэтому награждаю его уступчивой улыбкой.
— Хорошо. Перемирие.
Я протягиваю ему руку, но вместо того, чтобы пожать её, он нежно берет её в свою и опускает голову. Я ожидаю, когда он поцелует мои пальцы, как и всем другим «тарталеткам», чтобы без угрызений совести заехать своим коленом ему в пах и никогда не прощать его.
Но он этого не делает. Вместо этого он переворачивает мою руку и нежно целует моё запястье — прямо над пульсом, без сомнения ощущая его биение.
— Спасибо.
— Не за что, — заикаюсь я. — Если пообещаешь держать своих фанаток подальше от меня и постараешься устоять перед желанием порыться в моём ящике с трусиками, обещаю быть милой. Идёт?
— Идёт. Теперь, — говорит он, поднимая голову и улыбаясь мне своей ослепительной улыбкой, — не будешь ли ты так любезна показать мне тот грузовик, который твой отец поручил мне разгрузить?
Я не могу содержать волнение в своём ответе.
— Грузовик с оборудованием здесь? Да, конечно! — начинаю тащить его за руку. — Это наши новые брусья, сети и ленты. О, я не могу дождаться, чтобы увидеть их. Ну же, поторопись!
~~~~~
— Думаю, это я должен делать это, — говорит Кингстон, наблюдая за тем, как я разгружаю грузовик, словно пухленький ребенок в Кейк Камп8.
— А ты и делаешь.
Я улыбаюсь и поворачиваюсь, передавая ему ещё одну коробку и используя каждую унцию силы, которой обладаю, чтобы не уронить её. Кингстон выбирает именно этот момент для снятия футболки, и клянусь, остальная часть этой сцены разворачивается, словно в замедленной съёмке.