Сердце феникса. На переломе.
Шрифт:
Это был молодежный бал, самый обычный. С неуемным весельем, с бурными танцами до упаду, с розыгрышами и поцелуями в укромных уголках… с шумными рассказами о приключениях. Молодежь всегда самая энергичная, самая беспокойная часть населения, которой вечно нужно попробовать мир на прочность, сражаться, самоутверждаться в своих и чужих глазах… Именно они рисковали сотворить какие-нибудь головоломные чары и безумно сложные эликсиры, именно они рвались в сопредельные миры, именно из них часто состояли отряды быстрого реагирования…
До Алекса то и дело долетали обрывки разговоров:
— Я
— «Накладки» снимали с реальных людей. У нас в больнице их часто используют — показать больным, что будет, если болезнь не остановить. Попробовать чужие чувства иногда очень полезно. И убедительно.
— Но это болезнь! А кто добровольно мог потреблять такую пакость?
— Девочки, вы зря сомневаетесь. Накладки — нейронные «слепки» реальных личностей, позволяющие ощутить весь сложнейший спектр чужих ощущений, применяются…
— Знаем-знаем, на короткое время, и с ограничениями…
.. — Это совершенно безлюдный мир! Там даже сложных организмов нет! Мы ничего не понимаем — почему?
— А может, снова водники? Как в мире Льевелла, помнишь, эволюционировавшие из рыб…
— Водная цивилизация? Нет, не похоже… Там все-таки была наземная фауна, хоть и дикая. Были подводные города, интенсивный информобмен… А тут — ничего. Тишь, глушь, рептилий и то нет.
— И правда странно.
— Вот именно. Впечатление, что жизнь замерла и не развивается уже миллионы лет!
.. — А она?
— А она — согласна! Мархи, я женюсь! Она самая-самая, она… — от ауры парня плеснуло такой вспышкой любви-счастья-восхищения, что Алекс улыбнулся, несмотря на укол-воспоминание. Как он тогда…
Когда Лина вернула ему магию, а он, дурак, даже не понял. Уже привык жить слепым и глухим — на одном человеческом восприятии. А потом, когда понял…
Она была золотисто-жаркая, ее аура. Сияюще-яркая, ошеломляюще, неповторимо красивая. Пронизанная серовато-стальными нитями решимости, местами потемневшая, искаженная, кое-где обрызганная черным крапом, она все-таки переливалась искренним и неподдельным светом. Любовь, способность к горячей и крепкой дружбе, готовность к самопожертвованию… и радость, радость. Что помогла…
Как засветились ее глаза при виде ледяной розы у своих ног… Единственный цветок, который он смог подарить. Лина, Лина…
Только продержись. Уцелей, прошу. Продержись. Уже скоро…
Зря Макс и Богуслав вытащили его сюда. Лучше бы он просмотрел еще несколько пластин с информацией. Еще несколько курсов истории, еще немного "социальных адаптеров", которые в этом странном мире предназначены для развития личности и, соответственно, общества. Сколько угодно можно учить чары, какие угодно можно изобретать медприборы и медтехнологии, но в первую очередь ты должен быть уверен, что это будет ко благу. Что люди примут это и воспользуются этим — к добру. Что общество готово…
Иначе… иначе любое открытие лишь увеличит меру зла. В девятнадцатом веке стала резко развиваться химия — в начале двадцатого впервые стали применяться боевые отравляющие газы. Люди научились летать — и тут же кто-то придумал бомбардировщики… Открыта трансплантация органов, можно спасти человеческие жизни? Да, конечно, можно… только почему-то очень быстро вошло в
И даже у того, что он хотел бы позаимствовать.
Например, поведенческие матрицы. Открытие на стыке психологии, гипномедицины и волнового электричества. Небольшой прибор, позволяющий в случае необходимости скорректировать человеческие реакции, моделируя своего рода новое сознание.
Обычный мирный гражданин, надев обруч, мог за полчаса приобрести не только навыки рукопашного боя и меткой стрельбы (то, на что обычно уходят месяцы), но и другие полезные способности настоящего опытного солдата.
А когда необходимость отпадала, матрицу «снимали» в специальных центрах, вновь превращая отточенный под войну инструмент в обычного человека. Очень удобно. И полезно. Не тратились ресурсы на обучение и содержание армий, не бродили потом среди непонимания окружающих молодые мужчины с выгоревшими душами. Все разумно и уравновешенно, как все здесь. Но на Земле? Зная людей и зная демонов, Алекс сходу мог бы назвать несколько способов применения "поведенческих матриц" дома — достаточно мерзких способов…
Найти бы ту точку в нашей истории, когда все необратимо пошло "не так". Понять бы, как устроить по-другому. Выстроить стройную систему весов и противовесов, чтобы человек, взрослея, выбирал не зло и не равнодушие. Понять…
Мечтаем, Леш? Вроде бы частицы «бы» в твоем словаре раньше не водилось. Твое слово — это «надо». И еще — «должен». Размяк покое и безопасности чужого мира? А напрасно. Этот краткий перерыв тебе подарен не для отдыха. Пока есть возможность — надо искать, учиться, думать. Очень много учиться, очень напряженно думать. Простых решений не бывает там, где речь идет о целой планете.
Так что, Богуслав и Макс, учитесь, спрашивайте, перенимайте, а мне нужно понять другое — как переделать мир.
Простенькая задачка, правда? Но так уж карты сданы.
Бал с буйным вихрем эмоций вдруг отодвинулся. Шум голосов отдалился, сливаясь в неясный гул морского прибоя.
Итак, с чего начнем. Первое — поддержка. Союзники…
— Достукался? — почти сочувственно поинтересовался надсмотрщик, — Дурачок.
Пошел ты… Сим был уже не тем зеленым дурачком, который мог купиться на сочувствие Змейкина. Ученый уже, как тут говорили. Он молчал.
Что уж теперь, раз не получилось. Молчи… терпи. Поджидай нового удобного случая. Эх, если б новичок не поднял тревогу! Не повезло…
— Дурачок, — еще раз почти мурлыкнул надсмотрщик. — Кто ж так пытается на тот свет уйти? Только шрамы остались… Знаешь, кто теперь твои клиенты? Или ты думал — на шрамы любителей не найдется? Дурачо-ок…
Чтоб тебе сгореть вместе с твоими клиентами, тварь паскудная! Сим прикусил губу так, что во рту стало солоно. На этот раз Змейкин его не одернул, не влепил за "порчу вида". Только ухмыльнулся снова — пакостной такой усмешечкой. Все понятно.