Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

В этом месте следует произнести неприятные, но необходимые слова. В ходе разоблачений преступлений социалистической казармы демократический дискурс постановил, что все беды, обрушившиеся на русский народ, русский народ сам заслужил слепой верой в социализм. Это утверждение насквозь лживо.

Начиная с Первой мировой войны (унесла 2 млн жизней русских солдат), развязанной отнюдь не большевиками, Россия была ввергнута в общемировую бойню — не большевиками придуманную и не Россией спровоцированную. На протяжении века шла борьба за карту мира, за формирование мировой элиты — та самая борьба, которая идет и сегодня. Не большевики придумали Гражданскую войну и интервенцию, но Россия пережила вместе со всеми потрясения социальных проектов, а их было много. От Баварской и Бременской коммунистической республики, от Польской и Венгерской республик до Гилянской республики в Иране, предоставления независимости Афганистану и т п. — весь мир бредил

возможностью улучшить общественный договор. Но те, кто за этот договор отвечал, менять его не собирались. Это все единая картина, из которой можно вычленить фрагмент военных действий на территории РФ, так некоторые и делают, но это не исторический подход. По отношению к истории народа — подход нечестный.

Красный террор унес сотни тысяч. Однако значительно больше жизней унесли националистический террор и резня в отколовшихся от Российской империи странах. Татарбунарское восстание и его истребление карателями было замечено всем просвещенным миром, только не обличителями красного террора. Равно следует посчитать жертвы польских лагерей — Тухоля, Стшалково, где погибли десятки тысяч красноармейцев, цифра гуляет от 60 тысяч до 100 тысяч. Это значительно больше, чем в Катыни, между прочим. Сталинский террор унес миллионы. Слава Богу, что погибли не те 66,7 миллиона, о которых писал Солженицын (потом поправился, назвал цифру 55 миллионов, а Яковлев, архитектор перестройки, однажды опубликовал цифру 100 млн). Жертв было действительно очень много, в статистике сегодняшнего дня (разумеется, неточной, поскольку кто подсчитает по деревням) в лагерях за весь период Советской власти погибли 2,7 млн человек. Это чудовищная цифра. Правда, эта цифра значительно меньше другой — 3,8 млн русских военнопленных, погибших в гитлеровских лагерях, о которых сейчас говорят значительно меньше. Только в первые месяцы войны в нацистских лагерях погибли 2,5 млн советских пленных, о чем фон Мольтке с ужасом писал Кейтелю, а тот наложил известную резолюцию: «Идет война на уничтожение». И никто, никто в Третьем рейхе не стеснялся этой фразы — шла война на уничтожение социалистической доктрины и ее носителей. Тогда здорово постарались. Но до конца довели дело только сегодня.

Мы все эти годы не историю народа учили, не свою реальную историю — а антисоветскую версию таковой. Мы знать не хотели того простого факта, что однажды народ обидится за то, что его историю извратили. Народ, может быть, фактов и не знает — но он как-то чувствует, есть такая у людей черта: догадываться, что их обманули.

В то время, пока страну растаскивали на феоды и шли бесконечные гражданские войны по окраинам, гражданам преподносили корпоративную историю, удобную для внедрения интернациональных бизнесов в дряблое тело России. Неужели нельзя было предположить, что люди однажды испытают потребность в том, чтобы почувствовать себя нацией — а не корпорацией? Вот и захотели. А вдохнуть в такую толпу нацистскую идею — это пара пустяков.

Тем более что другой идеи не осталось: социалистическую-то отменили. В начале прошлого века Освальд Шпенглер сформулировал дилемму, стоящую перед миром, так: «Пруссачество или социализм?» Сам он был на стороне пруссачества, то есть национальной традиции, а социализм он считал разрушительным явлением. В 30-е годы мир большинством голосов выбрал «пруссачество». Кое-кто ратовал за социализм, но — попробовали делиться, и делиться никому не понравилось. Потом этот выбор «пруссачества» несколько скорректировали, но пафос сохранился и сегодня. И сегодня феномен «пруссачества» расцвел опять.

Не социалистическую идею убили — убили саму идею социума. Гражданская война возникает как субститут идеи социума. Отсутствует социум — появляется гражданская война. Это просто.

Профессор поправляет пенсне (22.05.2011)

Фон Триер попросил прощения у тех, кого задели его слова о Гитлере, но было поздно: совет директоров Каннского фестиваля объявил его персоной нон грата

Неудачная шутка ( ничего себе шутка. — М. К.) на Каннском фестивале и последовавшее отлучение шутника от культурного общества — все это смотрится из России странно. Как раз в стране, победившей фашизм, осудить человека за симпатию к Гитлеру — не получится. Не столь давно я по наивности ввязался в полемику по поводу того, был ли фашизм по-настоящему страшен, или же можно считать (цитирую дословно) лагеря Освенцима санаторием по сравнению с ГУЛАГом. Надо сказать, что просвещенное общество меня освистало — мне как дважды два дали понять, что по сравнению с преступлениями большевиков нацистские акции бледнеют. Холокост давно не считается привилегией евреев, фашизм и нацизм уже лидерами в преступлениях не являются, коль скоро есть украинский Голодомор, массовые убийства и геноцид считаются практикой многих стран. Мне доказывали, что в сталинских

лагерях погибло больше народу, чем во всей фашистской мясорубке. Фактически это не так — но поскольку чтение источников затруднено, а чтение газетных статей приветствуется — мнение сложилось. Это мнение является профашистским в том смысле, что преступлениям фашизма в понимании истории XX века отводится второстепенное место. Мало этого. Вы не найдете сегодня в Москве ни одного книжного магазина, в котором несколько шкафов не было бы посвящено доблести СС-ваффен, сложной фигуре Гитлера и трагической судьбе идеи фашизма. Это вовсе не преувеличение, это факт.

Изданы роскошные иллюстрированные тома (например, автор летописи войск СС Вольфганг Акунов) о деятельности и героической борьбе дивизий СС — с фотографиями, комбинированной подачей документов. Разумеется, в истории дивизии «Викинг» не упоминается, как ее бойцы вместе с айнзатцкомандой сжигали заживо мирное население русских деревень — но зато рассказывается о том, что в планы викингов входило освободить несчастную славянскую землю от идеологии евреев. Издана книжка некоего историка Пруссакова о Гитлере, которая заканчивается пассажем о том, что подлинная правда станет скоро ясна всем и время фюрера еще придет. Стало совершенно заурядным явлением обсуждение книг Суворова, из которых следует, что Гитлер является жертвой стратегии сталинизма, и не будь провокаций Ленина, не было бы ни Майданека, ни Бухенвальда.

В таком контексте безобидное заявление режиссера фон Триера, что он, дескать, понимает Гитлера и понимает, каково пришлось нацистам, — выглядит совершенно обыденно. Режиссер не сказал ничего такого, что не утверждалось бы сегодня на каждом шагу.

Фактически в цивилизованном мире в последние десятилетия акцент в исторической оценке минувшего века был смещен. Произошло это помимо выдающихся трудов крупнейших мыслителей и историков (Тойнби, Сартра, Хобсбаума, Рассела), но благодаря малозаметной поначалу возне на периферии исторической науки. Там Суворов, здесь Пруссаков, там воспоминания Гудериана, здесь мемуары Шелленберга. И постепенно сформировалось якобы фундированная — а на самом деле лишенная документальной базы — картина XX столетия. И в этой новой картине с фашизма снята вина — она целиком переложена на Россию, на коммунистический режим, на Октябрьскую революцию. Это не историческая, разумеется, посылка, а сугубо политическая. Очевидно, что события последних десятилетий потребовали новой идеологии — у новой идеологии оказались свои маленькие, но прыткие историки.

Ни один крупный историк никогда, ни под каким видом не опубликовал бы это утверждение, не подписался бы под такой доктриной. И прежде всего потому, что история фашизма уводит исследователя очень далеко — в XIX век, к Вагнеру и Ницше, затем к Хьюстону Чемберлену, Мориаку, Карлейлю, к Аксион Франсез и так далее. Дело не только в грабительском Версальском договоре, спровоцировавшем нацию. Приход Гитлера был подготовлен многолетней историей европейской мысли, — а то, что этот дискурс понятен, мы видим сегодня. Однако потребности видеть историю столетия нет — задача дня важнее: требовалось так убедительно заклеймить коммунизм, что оправдание фашизма вышло как бы само собой.

И в этом новом беспамятном мире решение кинематографистов осудить коллегу за понимание Гитлера выглядит старомодно и наивно. Так, вероятно, пожилой профессор мог бы советовать свой внучке не давать поцелуя без любви — плохо представляя себе, как подростки нынче проводят свой досуг.

Странноприимный дом как способ выжить. Всем нам (02.10.2011)

В Москве 24 сентября 2011 года снесли приют Общества сестер матери Терезы, приют для оставленных детей с пороками развития и бомжей, — дом расположен по адресу: ул. 3-я Парковая, д. 44, стр. 1. Общая площадь дома 129 м2, имеется пристройка — еще около 200 м2.

То есть произошло следующее: на фоне необъятных хором, возведенных чиновным ворьем, именно детский приют с неправильно оформленным чем-то — именно приют вызвал желание разобраться. И снесли именно приют, а не тысячи краденных метров вилл с золотыми унитазами. В это же самое время на сайте с говорящим названием «Сноб» невежественный журналист опубликовал эссе против ненавистного ему Маркса, фамильярно именуя автора «Капитала» Карлушей, а десятки невежественных болванов невежде аплодировали: ах, хорошо сказал! На снос приюта реакций маловато — зачем личности сострадание нищим? — зато осуждение коллективных заблуждений у нас в чести. Принято как аксиома, что коллективные утопии — это зло, а развитие общества осуществляется через соревновательное самоутверждение личности. Так совпало, что в это же самое время я сел писать текст с предложением возвести в Москве странноприимный дом. Пока писал, выяснилось, что странноприимные дома в Москве не жалуют. Тем не менее я публикую данный текст с твердым убеждением, что только и именно осуществление этого плана может дать импульс жизни умирающему русскому обществу.

Поделиться:
Популярные книги

Комендант некромантской общаги 2

Леденцовская Анна
2. Мир
Фантастика:
юмористическая фантастика
7.77
рейтинг книги
Комендант некромантской общаги 2

Темный Лекарь 7

Токсик Саша
7. Темный Лекарь
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.75
рейтинг книги
Темный Лекарь 7

Семья для мажора

Зайцева Кристина
3. Мажоры
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Семья для мажора

Штуцер и тесак

Дроздов Анатолий Федорович
1. Штуцер и тесак
Фантастика:
боевая фантастика
альтернативная история
8.78
рейтинг книги
Штуцер и тесак

Я все еще князь. Книга XXI

Дрейк Сириус
21. Дорогой барон!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Я все еще князь. Книга XXI

Госпожа Доктор

Каплунова Александра
Фантастика:
попаданцы
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Госпожа Доктор

Бастард Императора. Том 4

Орлов Андрей Юрьевич
4. Бастард Императора
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Бастард Императора. Том 4

Дорогой Солнца

Котов Сергей
1. Дорогой Солнца
Фантастика:
боевая фантастика
постапокалипсис
5.00
рейтинг книги
Дорогой Солнца

Довлатов. Сонный лекарь 3

Голд Джон
3. Не вывожу
Фантастика:
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Довлатов. Сонный лекарь 3

Кодекс Охотника. Книга XVI

Винокуров Юрий
16. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XVI

Русь. Строительство империи 2

Гросов Виктор
2. Вежа. Русь
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
рпг
5.00
рейтинг книги
Русь. Строительство империи 2

Душелов. Том 4

Faded Emory
4. Внутренние демоны
Фантастика:
юмористическая фантастика
ранобэ
фэнтези
фантастика: прочее
хентай
эпическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Душелов. Том 4

Я снова граф. Книга XI

Дрейк Сириус
11. Дорогой барон!
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Я снова граф. Книга XI

S-T-I-K-S. Пройти через туман

Елисеев Алексей Станиславович
Вселенная S-T-I-K-S
Фантастика:
боевая фантастика
7.00
рейтинг книги
S-T-I-K-S. Пройти через туман