Шип и хаос. Факультет отверженных
Шрифт:
От его голоса сразу потеплело на сердце, а недавние события и опасности потускнели. Несколько раз лекарь с недоумением посмотрел на Урсу и Свана, качал головой: никак не мог поверить, что на факультете проводятся такие несправедливые испытания, а наставники позволяют мучить юных магов.
По лицу Михеля я прочла многое. Я не ошиблась — доктор был хорошим человеком и искренне не понимал правил Академии. Для нас обоих многое оказалось в новинку.
Мы расселись на двух койках, нескольких стульях, кто-то прямо на полу. Лиль остался стоять. От него пахло палёным, и куртка
Жюли привалились мне под бок, пряча бледное личико, и прерывисто дышала. Я не обратила внимания, какое заклинание досталось девчонке, но она здесь, а значит, поборола стихийного мага и вытащила росток кристалла с изнанки мира.
Я не забыла странного поведения Жюли и предсказания фейри, собиралась разобраться, что произошло ночью. Вот только немного отдохнём после турнира.
Турнир…
Я снова усмехнулась слову, которое не соответствовало действительности. В памяти ворочались образы, продолжая сбивать меня с толку. Поступок декана никак не укладывался в канву моей ненависти к предателю. Я хотела забыть об этом.
Я покрутила головой, разглядывая товарищей. Потрепало всем. Потраченные силы восстановятся не сразу. Пламя магии не угасло, но у многих едва тлело в груди. Дафна и Дея вели себя точно два истукана. Они никак не реагировали на разговоры и изменения во внешнем мире. Остальные приуныли и закрылись. Каждый был сам по себе.
Как же мне хотелось расшевелить сокурсников, разметать эту гнетущую тишину, заставить их вместе сражаться с несправедливостью. Моя душа отчаянно требовала пусть маленьких, но побед. Я сама была подавлена, а Дикий шип во мне боролся с перепуганной и уставшей девочкой.
— Ну-с, молодые люди, на что жалуемся? — Доктор Михель с улыбкой склонил голову и развёл руки в стороны, приглашая пациентов на осмотр.
Урса незамедлительно начала помогать доктору разобраться с порезами и ожогами. Они в четыре руки промывали, перевязывали, смазывали небольшие раны и проводили опрос о самочувствии. Магия стихийников могла подействовать самым неожиданным образом.
Студенты оживились, потихоньку задвигались, перебрасываясь короткими репликами.
Сван безразлично стоял, привалившись к дверному косяку и сунув руки в карманы. Спустя несколько минут он с презрением плюнул себе под ноги:
— Раскисли, слабаки, раскудахтались. Забыли, что молчание угодно хаосу. Вас ещё и не трепали как следует, а вы и растеклись. Противно смотреть.
Развернувшись, он показал всем спину и ушёл.
— Мы выдержали. Разве этого мало?! — Не обращаясь ни к кому конкретно, воскликнула я. — Никто и ничто нас не сломает. Хаосу не угодно молчание — ему угодно сопротивление и борьба.
Жюли, просидевшая в одной позе несколько минут возле меня, подняла голову, тонкие брови удивлённо приподнялись. Она часто моргала, будто только что проснулась и старалась понять смысл моих слов. Я видела, как с пониманием в светлых глазах Жюли появляется решимость. Она собиралась что-то сказать,
— Вы молодцы! Очень хорошо держались.
Я не думала, что наставница умеет улыбаться так открыто и широко. Урса действительно была рада за нас.
— Можно осторожнее! — Илма нервно дёрнулась, когда Михель добрался до её ожогов. — Как же надоело!
— Вырасти кристалл, и всё закончится, — сказал один из парней. — У нас трое на выпуск. Станешь четвёртой.
— Одно закончится. Начнётся другое. Лучше турнирный зал, чем нижний ярус, — меланхолично заметила Зоуи.
Она примостилась на подоконнике рядом с симпатичным мальчиком. Тот взял подружку за руку и никак не желал отпускать, нежно перебирая тонкие пальцы. Я мысленно отметила этот факт и улыбнулась.
— У тебя синяки, милая. — Урса рассматривала шею Жюли. — И на руках. Не знала, что заклятия воздуха могут оставить такие следы.
— Я падала, — пискнула Жюли. — Со мной всё хорошо. Помогите другим.
Я отделалась несколькими синяками и содранной кожей на бедре: чуть зацепило через одежду, поэтому не стала занимать время доктора и Урсы.
Многие из парней отказались от помощи, хотя и кривились, потирая ушибленные рёбра. Мне показалось, они гордились своими боевыми ранениями, с вызовом поглядывали на девчонок и пересказывали друг другу, как героически противостояли враждебной магии.
Такой настрой нравился мне гораздо больше!
Постепенно все поговорили с лекарем, но расходиться из лазарета никто не спешил. Студенты болтали, разбившись на небольшие группки.
Зато Илма потребовала от Михеля тщательно осмотреть и промыть каждую царапину и ожог. Она и Лиля призвала в свидетели своих невероятных страданий. Я едва сдерживала хохот, наблюдая, как дочка банкира извивается перед фейри, заглядывает в его прекрасные глаза и воркует.
— Лиль, посмотри, на шее ожог? А вот здесь, на руке? Он очень жуткий?
Фу, и кто её учил так соблазнять мужчин?!
В «Весёлом кролике» я видела немало навязчивых девиц, использующих женские чары на состоятельных клиентах, но и они не вызывали во мне такого отвращения.
Фейри мужественно терпел и успокаивал Илму, поглаживая по плечам. Я не понимала, почему он с ней возится и не оттолкнёт. Я уже не смеялась, отвернулась, чтобы не видеть эту парочку.
Я не заметила, как ко мне подкралась Зоуи, сумела-таки вырваться от своего ухажёра. Она шепнула:
— Лиль дал слово быть с ней рядом. До самого конца. Пока смерть не заберёт одного из них.
Меня точно обдало холодом, жгучим, пробирающим до костей, а следом жаром вспыхнуло лицо.
Лиль и Илма?
Картинка никак не складывалась, хотя за два дня я много раз видела, как белобрысая злючка увивалась вокруг Роуза, как ревновала его ко мне.
«Он мой», — шипела Илма во время потасовки.
— Что? — я не сразу осознала, сказанное. — Всю жизнь? Они обручились?
Не ожидала, что откровение Зоуи буквально собьёт меня с ног. Лиль не отходил от дочки банкира так же, как недавно крутился возле меня, стараясь поддержать в минуту отчаянья.