Штормовой десант
Шрифт:
Пожилой кивнул.
– Как мне кажется, вы мне не верите по какой-то причине, – произнес Мицопулас.
Пожилой улыбнулся какой-то натянутой недоброй улыбкой.
– Вы не против, если я поинтересуюсь, кто вы такой? – улыбнувшись в ответ, спросил Мицопулас.
– Аарон Фитцуотер, Комендант Бюро, Служба Внутренней Безопасности города Нью-Йорка, – ответил пожилой.
Мицопулас кивнул.
– Я предполагал что-то в этом роде, и в вашем Нью-Йорке вы, ребята, единственные имеющиеся там полицейские, я прав? Поэтому, когда вы увидели, что мы выстроились у вас под окнами, то сразу подумали, что наверняка это какая-нибудь заварушка,
Фитцуотер несколько мгновений рассматривал его в упор, а затем спросил.
– В вашем Нью-Йорке? А что, разве их несколько?
– Выходит, что так. Подозреваю, что там у вас не случались бури, искажающие реальность. По крайней мере, до тех пор, пока вас не занесло сюда?
– Мистер Мицопулас, – произнес Фитцуотер. – Вы несете какую-то ерунду.
Мицопулас вздохнул.
– Значит, у вас не бывает бурь. О'кей, выслушайте меня пару минут, идет? Наверно, это прозвучит довольно глупо, но позвольте мне рассказать вам. Договорились?
Фитцуотер кивнул.
– Выкладывай.
– О'кей, – произнес Мицопулас, собрался с духом и заговорил: – Пару лет назад у нас начались бури, мы их зовем “возмущения реальности”, когда я говорю “мы”, то имею в виду не просто себя, и даже не Нью-Йорк, а весь чертов мир. Ведь где угодно, иногда за полсекунды, а иногда за пару часов, в каком-нибудь уголке планеты реальность словно сходит с ума – возникают или пропадают какие-то предметы, иногда они на глазах меняют форму, меняется воздух, свет, цвета, все, что угодно. Иногда изменениям подвергаются даже силы притяжения, ход времени. Масштабы бурь колеблются от… – по правде сказать, нижний предел нам неизвестен, но по имеющимся данным самое мелкое возмущение было размером с хлебницу и длилось оно всего полторы минуты. Крупнейшее же было зарегистрировано над центральной Атлантикой, слава богу, и по расчетам достигало пяти миль в длину и два в ширину. Нам неизвестна причина этих бурь – никому неизвестна, по крайней мере, пока. Существует куча всяких теорий – например, что, мол, грядет Судный День, реальность трещит по швам, что, мол, бури – не более чем иллюзия или же проявление массовой истерии. Лично мне больше всего импонирует теория, будто кто-то напортачил с пространством и временем, и теперь мы расхлебываем последствия, хотя, конечно, это всего лишь предположение, – Мицопулас развел руками. – И поэтому я спрашиваю вас, слышали ли вы о чем-нибудь подобном.
– Нет, – спокойно ответил Фитцуотер.
Мицопулас покачал головой.
– А жаль, – произнес он. – Тогда вы наверняка подумаете, что я немного “того”. Хотя со мной все в порядке, но так как эти странные бури происходят постоянно, и из-за них весь мир летит вверх тормашками – все становится с ног на голову, вы то ощущаете себя невесомым, как перышко, то словно чугунной гирей, свет и звук начинают играть с вами злые шутки, люди видят в небе загадочные вещи. Какую-то чертовщину.
– Продолжай, – заметил Фитцуотер.
– Ладно, – дружелюбно произнес Мицопулас. – Коль вы меня не прерываете, и на этом спасибо. Для начала сойдет. Итак, я уже сказал, после особенно сильных бурь некоторые участки реальности меняются до неузнаваемости и такими же и остаются, в результате чего мы имеем уму не постижимые вещи – осколки каких-то других миров. А это значит, что какие-то куски нашего мира исчезают навсегда и мы понятия не имеем, куда они провалились. Ни один из них не вернулся назад. Они исчезают, и все тут, а вместо них у нас появляется
– Продолжай, – повторил Фитцуотер.
– Ладно, во всяком случае, у нас в Нью-Йорке их пруд пруди – может, это как-то связано с плотностью населения, а может, с тем, что все вокруг напичкано электроникой. Как бы там ни было, в Нью-Йорке их больше, чем везде, и поэтому в городе создана специальная команда, которая следит за осколками других миров, оставшихся после бури. Мы называем ее “Взвод Пространственно-Временного Контроля”. Собственно говоря, это я и мои люди.
Фитцуотер медленно кивнул.
– Лейтенант, – произнес он. – Пару минут назад я тебе солгал. У нас также имели место описанные тобою явления – не в таком масштабе, конечно, как ты описал, если, конечно, ты рассказал мне правду, однако были. Мы называем их иначе – не “возмущения реальности”, не “бури”, а “зоны иллюзий”. Согласно официальной доктрине все в них – не более чем обман зрения. У нас тоже есть специальная команда для борьбы с ними – мы называем ее “Заградительной Полицией”. В народе их зовут “Полицией глюков”.
Мицопулас поморщился.
– Нас называют “штормовой десант”.
Фитцуотер снова улыбнулся сквозь зубы.
– Поэтому я вовсе не считаю, что ты свихнулся.
Мицопулас улыбнулся в ответ.
– И на том спасибо.
– По крайней мере, не в привычном смысле слова. Я тебя вообще не считаю реальным.
Мицопулас вздрогнул. Улыбки как не бывало.
– Что?..
– По крайней мере, ты не реален для нашего мира. Ты и твои ребята попали в зону возмущения реальности, как вы это там называете, и теперь оказались в нашем мире.
– Это вовсе не так, – возразил Мицопулас. – Это вас, ребята, занесло к нам. Вы угодили в наш мир.
Теперь исчезла улыбка на лице Фитцуотера.
– Чушь, лейтенант, – возразил он. – Оглянитесь вокруг себя. Это мой мир. Мое бюро.
– Верно, это ваше бюро, – произнес Мицопулас. – Потому что ваше здание попало сюда сегодня в пять утра со всеми потрохами.
Говоря это, Мицопулас ощутил внутри подозрительное неприятное чувство.
Если здание целиком перенеслось сюда в пять утра, то почему в нем тогда оказался весь дежурный состав? И почему никто из них не заметил перемещения? А еще, что, интересно, означал тот небольшой всплеск, когда они стояли у светофора на Третьей Авеню?
Нет, теперь Фитцуотеру стало явно не до улыбок, его черты приобрели твердость гранита.
– Боюсь, что ты ошибаешься, – произнес он. – Это тебя с твоей командой занесло к нам, вы не просто чужаки, вы самозванцы. Так что ты окажешь нам неоценимую услугу, если прикажешь всем остальным явиться сюда. Я уверен, что мы сможем договориться.
– Договориться, – повторил Мицопулас, и внутри у него все похолодело. – О чем, хотел бы я знать?
Служба Внутренней Безопасности – звучит почти как Комитет Госбезопасности, КГБ. Пли же Румынская Секурите. Так что это не просто полиция, как он и его товарищи, Мицопулас ничуть в этом не сомневался. Это была секретная служба, охранка, стук в дверь в глухую полночь.