Скидамаринк
Шрифт:
Мелани никогда не говорила о Жемереке, но она упоминала о своей поездке на учебу в Москву.
Продолжение откровений Магнуса было ошеломляющим:
– У нас был короткий роман. В те времена, вопреки расхожему мнению, нравы в Москве были достаточно свободными, если вам удавалось избегать лишних разговоров. В самом начале наших отношений она забеременела и не захотела делать аборт, но в эпоху холодной войны не могло получиться ничего хорошего у семейной пары между советским мужчиной и американкой. Ей удалось скрывать свою беременность от всех, и она родила дома у моего друга-врача, которому я всецело
– Вы хотите сказать, что Мелани мать Селии! – воскликнул я.
– Да, и только два года спустя, на научной конференции в Италии, я получил возможность поехать на Запад, взяв с собой мою дочь.
– Постойте, Магнус. Вы были не только блестящим ученым, но и потенциальным диссидентом. Русские никогда не позволили бы вам выехать заграницу вместе с дочерью.
– Это было частью плана, Тео.
– Плана?
– В течение двух лет я пытался убедить Советский Союз отправить меня работать двойным агентом в Соединенные Штаты. Им тогда нужна была информация о том, как продвигаются исследования США в области биологических вирусов. Сами они в то время работали над военным применением оспы и чумы.
– Вы хотите сказать, что это они организовали ваш выезд, а не ЦРУ?
– Это был единственный способ, чтобы уехать вместе с дочерью.
– И вы их предали…
– Я отплатил им, предоставляя ложную информацию под контролем ЦРУ. Вся эта история продолжалась еще какое-то время, а потом они догадались, что я переметнулся на другую сторону.
– И они ничего не могли сделать против вас?
– Мои родители уже давно скончались, и у меня не было никаких близких родственников в Советском союзе.
– Вы виделись с Мелани снова?
– Всего однажды, в 1977 году, как раз после моего разоблачения. Она отказалась продолжать наши отношения и попросила меня воспитывать нашего ребенка в одиночку, потому что она была занята своей учебой.
Он помолчал. Затем добавил:
– Моя дочь никогда не видела свою мать и даже не знает, что она существует.
– Вы ошибаетесь, профессор Жемерек.
Мы повернулись к Витторио, который произнес эти слова. Удобно устроившись в глубине кресла, он держал в руках одну из своих сигар и поглаживал бороду.
– Простите, но что дает вам право так говорить? – спросил Магнус суровым тоном.
– Я лишь повторяю слова миссис Андерсон, – ответил Витторио без смущения. Она не только знакома со своей дочерью, но и регулярно видится с ней.
Я увидел, что Магнус с трудом совладал с собой, чтобы не наброситься на священника с кулаками.
– Объяснитесь, Витторио, – спокойно попросила Барбара. – Мы должны узнать об этом больше.
Настал черед Карозы сделать одно из главных признаний в этой истории.
– Первый раз я увидел Миссис Андерсон два года назад, внутри небольшой Христовой Церкви, в районе Нолита, к северу от Маленькой Италии. Я приехал в США, чтобы закончить мою диссертацию по теологии и работал на полставки священником в Церкви Христовой. Я не сразу ее узнал: только тогда, когда в церкви появились телохранители, я понял, кто она. Сначала она попросила ее исповедовать, но мне показалось, что
Я отдал бы что угодно, чтобы узнать, что могла Мелани говорить обо мне, но решил пока не задавать вопросов.
Из всех рассказов, что я услышал в этот вечер, бесспорно, история Барбары больше всех удивила и причинила мне боли. Тем не менее, она предупредила нас заранее:
– То, что я расскажу, вам не понравится.
Все время, пока она говорила, Барбара смотрела мне в глаза, но ее взгляд не был ни враждебным, ни насмешливым. Думаю, что она просто сопереживала моей боли.
– Я познакомилась с Мэл год спустя после тебя, Тео. Уже шесть месяцев, как она была вице-президентом. Это было на конференции, посвященной планам по строительству нового аэропорта в Сиэтле, спонсируемом предприятием, на котором я работала. Ей представили нескольких работников, они поболтали пару минут. На следующий день она позвонила мне и пригласила увидеться, не объясняя точно, зачем. Я была очень удивлена
– И что же случилось потом? спросил я поспешно, кажется, уже начиная понимать.
– Она пригласила меня к себе в офис. Как обычно, она была приветлива и блестяща. Мы проболтали буквально ни о чем пару минут, а затем она спросила нравится ли она мне.
– Oh, my God! – Вскричал Магнус, не ожидавший такого.
– Я была очень удивлена, – продолжала Барбара со смущением. И так как я молчала, она подошла ко мне и поцеловала.
– И ты ей позволила! воскликнул я с горячностью.
– Ты знаешь Мелани: ей сложно сопротивляться, тем более, что она второе лицо государства.
– Не понимаю, что это меняет, – заметил Магнус жестким тоном.
– Вы виделись еще?
– У нас были отношения несколько месяцев, до тех пор, пока какие-то журналисты не начали интересоваться подробностями личной жизни Мэл. Испугавшись, она полностью порвала со мной.
Нам понадобилось время, чтобы переварить потрясение. Каждый выпил по двойному виски, не глядя на остальных. В воздухе витало сильное напряжение. Я вновь задумался о женщине, которая перевернула мою жизнь и которую я, в какой-то степени, до сих пор любил, даже после нашего расставания. Я представлял ее, двадцатилетнюю, гуляющую по Красной площади с Магнусом, а затем, много позже, соблазняющей Барбару.
Мелани я рассказал всю свою жизнь. Я доверял ей и, с самых первых мгновений нашего знакомства всерьез надеялся, что эта любовь будет длиться всю жизнь и избежит серых будней.
Витторио, будто прочитав мои мысли, захотел меня поддержать:
– Вы должны понять одну вещь, Тео: в понимании Мелани любовь абсолютно не зависит от сексуальных связей. Я вас уверяю, что вы были одним из редких людей, которых Мелани действительно любила.
– Ну да, конечно! возразил я, опрокидывая еще один глоток виски.