Слишком много блондинок
Шрифт:
– Как дела? – спросил Том, только взглянув на меня.
– Вижу, что-то не так.
– Сначала сядь.
– Господи, что случилось? – спросил он, явно обеспокоенный, падая на стул.
Я молча таращилась на него.
– Сэмми, если ты мне не скажешь...
Я сделала глубокий вздох.
– Ты должен знать, я целовалась с полицейским.
Том зашелся от смеха.
– Боже, – выдавил он, в конце концов. – Тебе почти удалось. Ты хороша в этих розыгрышах. Помнишь, как ты хотела мне когда-то впарить ту чушь ...
– Нет, Том. Я не шучу. Я, в самом деле, целовалась с полицейским.
– Во
Наступила минута ужасающей тишины.
– Я не верю.
– Это правда.
– У тебя стыда нет, женщина? – загремел мой друг.
– Ты не знаешь границ? Боже, если бы это еще был священник... я бы понял... Но полицейский...
– Сменил тон.
– А шлем не мешал?
– спросил он с простодушным любопытством.
– Он был не в форме. За кого ты меня принимаешь? Одет был в гражданское. Буквально. Носит ужасные шмотки.
– А сейчас лакомый кусочек.
– У него девушка по имени Дафна.
– Нет!
– Именно так.
– Дафна, - сказал Том, задумавшись.
– Это подходит капитану женской хоккейной команды.
– Заставляет называть ее партнершей. Дафна не признает выражения “моя девушка”, потому что считает, что это унизительно для женщины.
– Ужасны эти бабы, - ответил друг сочувственно. – У меня когда-то была такая, заставляла меня читать все свое собрание романов, а затем их обсуждать.
– Убожество.
– Даже ты не представляешь, что я пережил. Не столько книжки, сколько дискуссии, хоть и то, и другое черта стоило.
– Вздрогнул. – Не желаю об этом думать. Ну и как? Хорошо целуется?
– Даже очень. Но у меня сложилось впечатление, что не делал этого много лет. Могу побиться об заклад, что Дафна не признает секс, связанный с проникновениями, потому что это посягательство. Поэтому вряд ли позволяет вложить язык себе в рот.
– Но моя читательница была точно такая же. Никогда тебе об этом не говорил, потому что боялся, что ты меня высмеешь.
– Не разрешала тебе засовывать язык в рот?
– Нет, моя сладкая. Не только в рот. Вообще никуда.
– Черт.
– Я подумала с минуту.
– Но на что таким вообще мужчины, раз не хотят проникновения?
– Меня о том не спрашивай.
– Это уже не феминизм, - установила я решительно.
– Я сама феминистка.
– Такие девушки как ты - идеал для парня, - отозвался Том приветливо.
– Выделывают свинства в постели, но не заставляют платить за ужин.
Это было уж слишком.
– Довольно, - сказала я резко.
– Сегодня ты платишь.
Том фыркнул негодующе.
– Пусть тебя тот коп снабжает. В финансовом отношении он представителен?
– Сомневаюсь. Он только детектив в звании сержанта.
– Но хорош в этих играх?
– Что ты такой любопытный? В твоей жизни не происходит ничего, достойного внимания? Ничего, чем бы ты хотел со мной поделиться?
Покачал сочувственно головой.
– Только у тебя веселье. Да, кстати, кое-что мне вчера пришло в голову. – Том склонился над столом. – У тебя не мелькала мысль, что мистер Мускул может в самом деле быть виновным? Такая ирония судьбы, не так ли?
Я мрачно на него посмотрела.
– Если еще кто-то мне подобное скажет, я расстанусь со значком Нэнси Дрю.
* * *
– Сэм, Сэм, сюда!
Я направилась в подвал
– Что?
Не ответил. Наклонил голову и осмотрелся подозрительно, словно актер в шпионском фильме третьей категории.
– Что? – повторила я слегка раздраженно.
– Я должен тебе что-то сказать.
– Что?
– повторила я в третий раз. Видно, так уж мне было суждено. – Ну, говори же, - подтолкнула я.
– Это о Флисс.
Я не хотела повторять “что” в четвертый раз, поэтому только беспомощно замахала руками. Брайан увидел мое нетерпение и решил приоткрыть завесу над тайной.
– Хочет с тобой поговорить.
– О чем?
– процедила я. Только эффектная осанка делала возможным функционирование Брайана в обществе. В противном случае нашелся бы кто-то, кто задав ему самый невинный вопрос типа “Который час?”, схватил бы его потом за уши и в порыве отчаяния стукнул головой об стену, потому как не получил бы ничего наподобие ответа. И в самом деле. При обсуждении темы возможного разговора с Флисс, Брайан вел себя как оракул дельфийский после многих часов работы. Его массивное строение оправдывало полностью это мифическое сравнение. Однако выходило, что я могу застать Флисс на ярмарке.
– Это срочно? Думаешь, я должна сейчас с ней увидеться?
– спросила я. В тот день как раз у меня не было занятий.
Брайан быстро закивал. Я поблагодарила его за информацию, скорее заинтересованная, чем встревоженная.
Я бы явно больше расстроилась, если бы знала, что Брайан собирался за мной следить.
* * *
Был уик-энд, и в Камдене стояла суета, как в улье. Перед входом на рынок, которому дали название ярмарки антиквариата, хотя продавалось там больше автозапчастей, чем предметов старины, стоял зазывала в полном снаряжении, в трехгранной шляпе на голове, размахивающий огромным звонком и выкрикивающий: “Слушайте! Слушайте!”. Вероятно, хотел таким образом убедить потенциальных клиентов в подлинности предметов антиквариата. Несомненно, достиг бы лучшего эффекта, если бы в свободной от звонка руке не держал хот дог и не уплетал его с аппетитом между традиционными выкриками.
Я легко протискивалась сквозь толпу. Меня миновала парочка сильно загримированных готов, которых я периодически встречала с незапамятных времен – оба страшно исхудавшие, одеты в черные широченные плащи и ботинки на высоких каблуках, мужчина в высокой черной шляпе, женщина с перьями боа, окутанными вокруг шеи. Цвет лица у них был бледный, словно у мертвецов. А, может, в самом деле, они уже умерли. В Камдене все возможно. Обычно мне встречались там также банды малолеток, шляющихся по углам и зависающих на остановках. Воображали себя подростками из Штатов - имели обязательные жирные волосы, кепки-бейсболки, части одежды, висевшие как попало на разных частях тела, и кроссовки с развязанными шнурками. Эта последняя деталь казалась мне всегда особенно идиотской - я жила в надежде, что, в конечном итоге, кто-то из них споткнется о шнурок и сверзится.