Слишком влюбленная
Шрифт:
В последний раз проверив, все ли в порядке, Шеннон отошла от зеркала и встала у окна.
Спрятавшись за занавеской, она с нетерпением поджидала Люка, который должен был заехать за ней ровно в десять. Время тянулось нестерпимо медленно.
Рассеянно блуждая взглядом по разбросанным на кровати нарядам, Шеннон вдруг подумала, что зря не надела голубое платье. Оно ей очень к лицу. Или, может быть, вот эту нежносалатную блузку и белоснежные брюки?.. Нет, определенно, вот уже много лет она так не нервничала
Наконец, точно в назначенное время, на подъездную дорожку свернул дорогой черный автомобиль. Из него показался Люк с огромным букетом роз. С замиранием сердца Шеннон наблюдала из своего укрытия, как мужчина захлопнул дверцу машины и легко взбежал на крыльцо.
Раздался мелодичный дверной звонок.
— Минуточку! — прерывающимся от волнения голосом крикнула Шеннон, выбежав на лестничную площадку второго этажа. — Я почти готова!
Вернувшись в спальню, она еще раз мельком взглянула на свое отражение в зеркале, затем медленно начала считать до ста. Мать Шеннон, англичанка по происхождению, учила дочь, что уважающая себя леди должна всегда чуть-чуть опаздывать. Ведь мужчине ни в коем случае нельзя давать повода заподозрить, будто ты за ним бегаешь.
— Девяносто девять, сто! — наконец шепотом закончила Шеннон, не желая признаваться себе, что на этот раз считала чуть ли не вдвое быстрее обычного. И звонко крикнула:
— Уже иду!
Сбежав по лестнице, Шеннон поспешила в холл. Пока она возилась с замками, с той стороны двери донесся притворно недовольный голос:
— Скажите на милость, и почему это женщины всегда опазд…
В этот момент дверь наконец распахнулась.
Увидев Шеннон, Люк замер, так и не закончив предложения. В мужских глазах читалось искреннее восхищение.
— Ого!.. — Не без труда вспомнив, кто он и зачем пришел, Люк протянул Шеннон букет со словами:
— Кажется, я понял почему. И впредь обязуюсь никогда не задавать столь глупые вопросы. Дарю цветы самой сногсшибательной женщине на свете!
Шеннон довольно засмеялась.
— Ты тоже прекрасно выглядишь. — И в самом деле, светлые джинсы и белая футболка очень шли Люку. — Зайдешь, пока я поставлю розы в воду?
— С удовольствием, — просиял тот. — Я давно мечтал посмотреть, как ты живешь. Говорят, что дом весьма точно отражает характер хозяина или хозяйки.
— Что ж, в таком случае у тебя есть прекрасный шанс убедиться, так ли это на самом деле. — Шеннон повела Люка в глубь дома, указывая на комнаты. — Здесь у меня кухня, чуть дальше гостиная, напротив столовая и комната для гостей. На втором этаже кабинет и спальня. Более подробно с моим скромным жилищем можешь ознакомиться самостоятельно, пока я занимаюсь цветами… Да, и не стесняйся заглядывать во все углы. Скелетов в шкафу я не держу.
— Благодарю за оказанное доверие, — рассмеялся Люк. — Можешь считать,
— Возможно, если только тебе не придет в голову проверять наличие пыли на картинах и под ковром, — улыбнулась в ответ Шеннон. — В остальном, кажется, мне не в чем себя упрекнуть.
Пока Люк исследовал дом, она аккуратно подрезала стебли роз под водой и поставила их в любимую вазу, предварительно бросив в воду таблетку аспирина. Где-то Шеннон вычитала, что это помогает продлить жизнь срезанным цветам. Затем отнесла роскошный букет в гостиную и поставила на видное место.
Оглядевшись по сторонам и не найдя Люка, она позвала:
— Люк!
Однако ответа не последовало. Решив, что гость находится на втором этаже, Шеннон поднялась наверх и заглянула в спальню. Никого там не обнаружив, прошла в свой кабинет. И с облегчением выдохнула, обнаружив Люка у книжных полок, просматривающего какую-то книгу.
— Ах вот ты где! Я тебя уже потеряла.
Не заметивший ее появления Люк вздрогнул и обернулся.
— Шеннон? Я не слышал, как ты вошла.
Молодая женщина усмехнулась.
— И конечно же не слышал, как я тебя звала. Что, настолько интересная книга?
Она подошла ближе, намереваясь разглядеть обложку. И вдруг остановилась как вкопанная.
Ибо в руках Люк держал не книгу, а фотоальбом. И не просто домашний альбом, а с коллекцией фотографий, на которых Шеннон была запечатлена с каждым из своих бывших кавалеров. И таких фотографий, к несчастью, накопилось более чем достаточно…
Заметив растерянность Шеннон, Люк захлопнул фотоальбом и протянул его хозяйке.
— Любопытное собрание, — спокойно заметил он. — Я досчитал до двадцати, а потом сбился.
Краснея и зачем-то прижимая альбом к груди, Шеннон едва слышно промямлила:
— Большинство фотографий сделано еще в университете. — Дьявол, что за чушь я несу, мысленно обругала она себя. Какой позор! — То есть я хотела сказать, что все это были почти детские увлечения. Так, ничего стоящего… Конечно, поначалу я считала, что это серьезно, но…
Окончательно стушевавшись под насмешливым мужским взглядом, она замолчала.
Люк же хладнокровно заметил:
— Похоже, Шеннон, твоя юность прошла превесело. Впрочем, девушке со столь яркой. внешностью трудно не быть легкомысленной.
Весьма прозрачный фривольный намек заставил Шеннон вспыхнуть. Дрожащим голосом она произнесла:
— Думаю, записывать меня в ветреные кокетки, основываясь лишь на пачке старых фотографий, весьма поспешно и необдуманно. С некоторыми из снятых на фотографиях молодых людей я даже не целовалась Люк хмыкнул.
— Я даже могу сказать с кем. Наверное, это те несколько прыщавых юнцов в начале альбома, к которым и приблизиться-то страшно?