Слово за словом. Благотворительный сборник коротких рассказов
Шрифт:
Федотов довольно хрюкнул и кивнул головой на пластиковую капсулу на столе.
– Уже на месте, все до единого, фильтрация и очистка отлажены идеально. Свои восторги можешь отправить на банковский счет.
– Позер.
– Называй меня просто «гений»!
Елагин не стал отвечать на дерзость. Прошел к больничной койке и со вздохом сел на самый край. Он смотрел на свою руку, то сжимая ее в кулак, то раскрывая ладонь, то поглаживая большим пальцем подушечки остальных.
Олег молча наблюдал за ним, не
– Сколько я спал? – спросил Кеша.
Федотов плюхнулся в офисное кресло, подтянул себя к столу и почти уткнулся носом в монитор.
– Без малого семь часов. Шесть сорок, если тебе нужна точность.
– Я держал ее за руку… Чувствовал, как потеет ладошка, – бесцветно прошептал Елагин, и Олег засомневался, слышал ли друг его ответ.
– Так и должно быть, – не отворачиваясь от компьютера, произнес Федотов, – ты же говорил, нужна стопроцентная реалистичность.
Из-за спины донесся то ли всхлип, то ли смешок:
– Стопроцентная… Сто… Процентная…
Протянув последнее слово, Елагин замолчал. Он снова разглядывал свою руку, баюкая, словно ребенка. Когда Олег уже засомневался, не тронулся ли тот умом, Иннокентий поднялся с койки, пересек комнату и заглянул в отраженные монитором глаза друга:
– Надо доработать программу. Ввести точку принудительного возврата.
– Зачем?
– Я мог не проснуться, Олег. Я не хотел просыпаться. Слишком сильное желание остаться там, с дочкой. Прежде чем ответить, Федотов ухмыльнулся, не скрывая своего скептичного настроя:
– Еще час-два – и напомнила бы о себе физиология. Проснулся бы как миленький.
Довод явно не произвел нужного впечатления, и Олег сорвался:
– Людям нужен выбор! Мы не можем сначала запихнуть их в сказку, а потом насильно выдернуть оттуда.
Елагин в отражении медленно покачал головой:
– Нет, Олежек. У нас терапия, а не развлекательный аттракцион.
Выдерживать взгляд друга Федотов никогда не умел, вот и теперь сдался:
– Ладно, убедил. Подкручу винтики у наших маленьких друзей.
Кеша кивнул и, сгорбившись, вышел из комнаты.
***
– Какого хрена, Федотов? – Кеша ворвался в кабинет друга и захлопнул за собой дверь. – Почему у меня люди жалуются на задержку изображения и подвисшую речь? Ты здесь работаешь или хуи пинаешь?
Олег спокойно оттолкнулся от стола, сложил руки на груди и вместе с креслом развернулся к Елагину:
– И тебе доброе утро.
– Не ерничай! Что с программой? Почему сбоит?
– Недостаток нано-ботов. На человека их нужно три сотни, а у нас тысяча в рабочем состоянии. Количество пациентов тебе напомнить?
Кеша зло пнул стоящую рядом корзину для бумаг и повторил удар, когда та упала.
– Денег на новых роботов нет! – отрезал он. – Придумай, как сделать этих шустрее!
Олег пожал плечами
– Я придумаю, Кешенька, – пообещал он захлопнувшейся двери.
Экран компьютера мигнул и высветил уведомление: «Копирование завершено».
***
Через месяц Федотов сидел в собственном офисе на 76-м этаже небоскреба. Телефон коротко пропищал, прошло очередное зачисление на банковский счет – еще чья-то мечта сбылась.
Олег чувствовал себя богом.
Ночь со звездой, путешествие на луну, премия «Оскар» – он мог дать клиентам что угодно. Поэтому они приходили снова и приводили друзей. Денежный поток не иссякал.
Для себя Федотов тоже кое-что припас. Личную комнату со сказкой. И каждый вечер, выпивая стакан воды с наноботами, Олег мысленно говорил бывшему другу:
– Нобелевская премия – моя терапия, а не развлечение.
***
Елагин забрал у помощницы толстую папку и пролистал последние страницы.
– Можете идти, Лиза. Я сам закончу.
Уже у двери девушка замялась и несмело спросила:
– Почему вы отключили принудительный возврат? Вторая неделя на питательном растворе! Нельзя же…
– Лиза, – перебил доктор, – этот пациент особенный. Он сам решит, когда проснуться.
Дверь за помощницей закрылась. Кеша прислушался к затихающим шагам в коридоре и подошел к монитору возле больничной койки. Быстро просмотрел цифры, усмехнулся – пациент счастлив.
– Спи, Олеженька, спи. Я прослежу, чтобы твоя сказка не заканчивалась.
Племянница. Евгения Болдырева
– Андрей, мы уехали! Желторотики на тебе! – крикнула из прихожей Ольга.
Громкий стук – закрылась входная дверь, почти сразу два хлопка потише – дверцы машины. Уехали.
Желторотики на мне… Конечно, на ком же еще? Доверили заботу о младшем брате и о падчерице старшего. Нашли крайнего… Вернее, среднего.
Никто не спросил, хочется ли подростку присматривать за детьми, а мне не хотелось. Терпеть не мог их дурацкие игры, шалости, постоянный непрекращающийся визг. Сбежал бы, да нельзя.
А еще я боялся опасных затей Данилы и слез Наташки, к которым эти затеи приводили. Девчонка тогда забиралась ко мне на коленки, утыкалась носом в плечо и ревела долго и основательно. Не оттолкнешь ведь, не отмахнешься. Сиди терпи, пока любимая футболка пропитывается детскими соплями-слюнями. Противно!
Каждый день в роли няньки заканчивался яростным отстирыванием футболки от Наташкиных слез и единственным желанием: «Скорей бы они выросли!»
***
– Привет, зануда! Просьба есть, – пробасил в трубке Данила, – мы с Наташкой вечером в клуб на днюху, скажешь предкам, что ты с нами?