Смертельная измена
Шрифт:
Магда поставила еще две свечки и снова вознесла молитву к небу. «Пусть все остается так, как есть! — умоляла она. — Прошу тебя, оставь все так, как есть, ведь это так хорошо!»
Затем она пошла за Топо и Лукасом, чтобы посмотреть фрески из жизни святого Бенедикта, — один из прекраснейших циклов фресок Ренессанса.
— Здесь вы видите тридцать пять картин, — рассказывал Топо, — и их особенностью является то, что они, хотя написаны двумя разными художниками, создают вместе такую гармоничную, полную настроения картину, что если не знать об этом, то это не бросается в глаза. Здесь начинается
У Магды перехватило дух. Топо повторил все это по-английски для Лукаса и с интересом ожидал их реакции.
Лукас никак не отреагировал. У него не было желания выслушивать лекции Топо, ему хотелось холодного пива. Магда, напротив, покачала головой.
— Безобразие! — воскликнула она. — Я бы его произведения сразу же выбросила, каким бы одаренным он ни был. Я бы даже не наняла садовника, если бы услышала, что он убил свою жену.
«Она ничего не знает, — подумал Топо, — она не имеет ни малейшего понятия ни о чем». И он решил позже записать в блокнот все, что говорило в пользу Магды.
Под каждой фреской на итальянском языке было написано, о каком событии она рассказывает. Топо переводил, объяснял и дополнял эти истории. На третьей фреске, например, было изображено, как святой Бенедикт чудесным образом восстановил разбитое деревянное корыто. Топо обратил внимание Магды и Лукаса на то, что на заднем плане Содомо изобразил самого себя в виде дворянина в горностаевой шубе и с двумя барсуками.
Он рассказывал без остановки. Гораздо подробнее и интереснее, чем экскурсовод, но Магда слушала уже не так внимательно. Она ждала момента, чтобы предложить Лукасу и Топо сходить поесть.
Для осмотра церкви им понадобилось полтора часа. Затем они посетили библиотеку, построенную в тысяча пятьсот восемнадцатом году в форме трехнефной базилики, в которой было собрано сорок тысяч томов книг, а под конец зашли еще в небольшую монастырскую лавку, где монахи продавали изготовленные ими самими мази и микстуры, целебные травы, граппу, книги и всевозможные сувениры.
Лукас выстоял очередь и купил смесь приправ для своего любимого минестроне, Топо — книгу об архитектуре некоторых итальянских монастырей, а Магда — четки, которые она хотела послать Торбену.
Было уже чуть больше двух часов, когда они зашли в ресторан «Ла Торре» на территории монастыря, сразу же за входом.
— Сегодня мой день, — сказал Топо, когда они заняли места в тени фикуса. — Я рад, что вы согласились взять меня на эту экскурсию. Мне очень понравилось,
— Согласна, — сказала Магда улыбаясь, потому что сформулированное таким образом предложение не допускало возражений, — но только при условии, что вы приедете к нам на ужин в Ла Роччу. Нам тоже хочется отблагодарить вас за эту прекрасную поездку. Когда вам будет удобно?
— В любое время, — сказал Топо и подумал, что ему срочно нужно вернуться во Флоренцию, чтобы посмотреть несколько премьер и составить критические статьи на них. — Я с удовольствием приеду!
— Скажем так, в воскресенье вечером, — не раздумывая сказала Магда.
У нее было ощущение, что она приобрела очень интересного знакомого. Образованного, обаятельного, которому, очевидно, так же сильно требовался контакт с единомышленниками, как и ей. Топо показался ей чем-то вроде ценного подарка, и она поняла, что не хотела бы потерять его.
53
И снова в конверте была фотография Йоганнеса. В этот раз он был снят сбоку. Под фотографией стояла насмешливая надпись «Tanti saluti, mio amico» — «Большой привет, друг мой».
Лукас засунул фотографию под переднее сиденье машины и поехал в старую часть Амбры. Там он купил в «Алиментари» пять артишоков и буханку хлеба, выпил в баре кофе и отправился в обратный путь.
Когда он подъехал к дому, Магда как раз подметала террасу. Она улыбнулась ему.
— Ну, что нового на почте?
Лукас покачал головой.
— Две выписки из счетов, ничего особенного.
Магда кивнула и продолжала подметать.
— Ах да, что я тебе еще хотела сказать… Только, пожалуйста, не сердись, дорогой, но обычно ты в начале отпуска обновлял средство для удаления накипи в котельной. А в этот раз до сих пор ничего не сделал, и горячая вода становится все холоднее.
— Вот черт! — Лукас сделал вид, что забыл об этом. — А почему ты мне сразу не напомнила?
— Я же не могу напоминать тебе обо всем! Например, водосточная труба. Ее нужно прочистить. Осенью дождь льет как из ведра, и терраса с кухней оказываются в воде. Да ты же и сам знаешь.
Ничего этого Лукас не знал. Роль, которую отвела ему Магда, становилась все труднее.
— Дело в том, что я еще не выздоровел полностью, — сказал он в оправдание, — у меня было очень трудное время.
— Я знаю. Но пока что время есть. Да, и еще: пожалуйста, засыпь землей отстойную яму. А то сейчас там вид, как на стройплощадке, и мне это действует на нервы.
Она усадила его на стул и поцеловала.
— Но сначала посиди, отдохни, а я пока приготовлю артишоки. Какой соус сделать? Чесночный, горчичный или средиземноморский?
— Чесночный.
— Ты серьезно?
— Да, хотелось бы.
— Но у тебя будет изжога! Средиземноморский подошел бы лучше.
— О’кей. Тогда сделай такой.
— Хорошо.
Магда поставила веник к стене и исчезла в кухне.
Лукасу уже с первого завтрака пришлось настроиться на то, чтобы подражать вкусам и привычкам брата. Сейчас по утрам он ел не бутерброды с повидлом, а мюсли в молоке, хотя терпеть их не мог.
И он всерьез спрашивал себя, что же будет дальше.