Смерти подобные сны
Шрифт:
– Спасибо, - кокетливо улыбнулась Илона и пошла через двор к арке.
По пути она оглянулась и, увидев, что второй мужик все еще стоит на месте и смотрит ей вслед, улыбнулась еще раз и помахала рукой. А тот, который отвечал ей, уже открывал дверь подъезда...
Илона не успела еще войти в арку, как за ее спиной раздался оглушительный грохот, во дворе стало светло, - и почти в ту же секунду рука Толяна крепко схватила ее за локоть:
– Бежим!
И снова что-то загрохотало - на этот раз отрывисто, откуда-то отлетел кусок штукатурки, чуть не угодивший в лицо Илоне... черт побери, стреляют, мелькнула в голове Илоны паническая мысль, и она бросилась вперед, не разбирая дороги. Стреляют! Нет, только не в нее! Только не в нее! Не в нее! Ничего не понимая от ужаса, видя перед собой лишь рюкзак на спине Толяна, она бежала, бежала, поворачивала, неслась через дворы, снова поворачивала... но
– Толик... не могу больше...
Нерадов резко остановился и Илона налетела на него, едва удержавшись на ногах. Толян подхватил ее под руку, помог устоять. Внимательно посмотрел в бледное лицо. Илона тяжело дышала, жадно хватая воздух пересохшими губами.
– Ну, детка, успокойся, - сердито сказал он.
– Я просто отомстил за себя, за нас с тобой, вот и все. Все уже кончилось. Эта сволочь разлетелась в дым.
Илона промолчала, ей было сейчас не до слов. Нерадов снял рюкзак и, отойдя в сторонку, размахнулся и зашвырнул ненужную уже вещь в крохотный палисадник перед одним из старых мрачных домов, безмолвными глыбами высившихся вокруг.
– Идем, - сказал он, беря Илону под руку.
– Пошли домой, все на сегодня.
И тут в груди Илоны зародилась судорога, рвавшаяся наружу. В следующую секунду Илона истерически расхохоталась.
– Все? На сегодня - все? Прекрасно!
– выкрикивала она сквозь смех. Я так рада, ты просто не представляешь! Все! На сегодня - все!
Толян молча размахнулся и ударил ее по лицу.
Глава шестая.
Илона и теперь, несколько месяцев спустя, отлично помнила, что после пощечины она впала в странное безразличное состояние, и уже не обращала внимания ни на что. Отчасти она пришла в себя дома, когда Толян раздел ее и посадил в ванну, наполненную горячей водой с пышной ароматной пеной. Вдохнув любимый запах ландышей, Илона впервые подняла глаза и посмотрела на Нерадова. И впервые увидела его по-настоящему. Помятое, злое лицо. Пустые серые глаза, широко расставленные, полные ненависти и зависти ко всему миру. Как она могла видеть в этих глазах любовь? Разве такой человек вообще способен любить кого-то, кроме самого себя? Как она могла так ошибиться три года назад, принять вот этого омерзительного бандита за рыцаря, за благородного принца? Он использовал ее как приманку, совсем не заботясь о ее жизни и благополучии. Права была та кошмарная тетка в колонии... Толяну нужна была красивая женщина, способная привлечь внимание любого мужчины... отвлечь внимание на себя, обеспечив тем самым Толяну свободу действия...
– Ну что, детка, - спокойно сказал тогда Нерадов, - испугалась? Ничего, пройдет. Зато это было настоящее боевое крещение.
Она отвернулась, не желая видеть его, говорить с ним. Но его это ничуть не задело. Он спокойно вышел в коридор и аккуратно прикрыл за собой дверь ванной комнаты.
Когда Илона, завернувшись в теплый махровый халат, вошла в кухню, Толян молча протянул ей полный стакан водки. Илона залпом выпила ее и села за стол. Нерадов поставил перед ней тарелку с кое-как нарезанной вареной колбасой, плавленым сыром и маринованными огурцами; все было свалено в одну кучу, и Илона невольно поморщилась. Она любила красивый стол. Красивый, как в красивом романе, как в кино, где показывают красивую жизнь... Толян намазал маслом толстый кусок батона и положил на край тарелки. Илона взяла огурчик, откусила маленький кусок, лениво разжевала... ей совсем не хотелось есть. Толян налил ей еще стакан водки, и она его выпила так же молча. Но продолжала чувствовать себя трезвой, как никогда. И лишь после третьего стакана голова у нее слегка закружилась. Но ей по-прежнему не хотелось говорить. А Толян и не настаивал. Он сам что-то говорил без передышки, но Илона не слышала его, уйдя в себя, не думая ни о чем, лишь видя снова и снова, как отлетает от стены кусок штукатурки, целясь ей прямо в глаз, слыша грохот выстрелов...
Ее могли убить.
Нерадов уложил ее в постель, заботливо укрыл одеялом, и Илона сразу заснула.
Она проснулась очень рано, еще не было восьми часов, но Толян уже куда-то ушел. Илона долго бессмысленно бродила по квартире, из комнаты в кухню, из кухни в комнату, - и постепенно ее пробирало настоящим страхом. Началось это понемногу. Сначала Илона заметила, что у нее слегка дрожат руки. Чуть-чуть, едва заметно... она попыталась сварить себе кофе, но уронила джазву и, оставив ее лежать на полу, села возле кухонного стола на табуретку, зажав ладони между коленями. Руки дрожали все сильнее и сильнее. Потом начали стучать зубы. Илону охватил озноб, она съежилась от холода, но никак не могла сдвинуться с места, не могла пойти в комнату и накинуть на себя что-нибудь теплое - шаль или шерстяную кофточку... Ей
А потом Илона наконец закричала. Она кричала от навалившегося на нее страха, она выла и колотила себя по голове, кляня за глупость, за то, что связалась с Толяном. Ее могли убить! Убить! Ее могли убить! Илона медленно сползла с табуретки на пол, уткнулась лицом в грязный линолеум и выла, выла... пока не потеряла окончательно голос, пока не лишилась сил. А потом она поползла к холодильнику - поползла, собирая грязь с пола розовым махровым халатом, не в состоянии даже подняться на четвереньки. Ее могли убить, ритмично звучало в ее уме, ее могли убить, ее могли убить. Добравшись до холодильника, Илона поднялась на колени, цепляясь за белые плоскости, дотянулась до ручки, открыла одну из дверок и достала вожделенную бутылку с водкой. Как хорошо, что водка распечатана, тупо подумала Илона, поднося бутылку к губам. Как хорошо, что она распечатана. Как хорошо... Она сделала несколько больших глотков. Мысли продолжали бежать по прежнему кругу. Ее могли убить. Как хорошо, что она распечатана. Ее могли убить. Как хорошо...
Илона поднялась наконец на ноги, крепко прижимая к себе емкость со спасительным напитком. И пошла в комнату, налетая по дороге на все углы и шкафы. Нерадов ее подставил, она должна уничтожить эту сволочь. Она его убьет. Она его убьет. Она его...
Сев на пол возле комода, Илона потянула на себя нижний ящик. Там когда-то, давным-давно, лежал обрез. Пистолет и обрез. Она его убьет.
Но в ящике не было ни пистолета, ни обреза. Там оказался спрятан совсем другой предмет, большой и плоский, Илона далеко не сразу поняла, что это такое. Она долго всматривалась, почему-то боясь прикоснуться к странной зеленовато-серой вещи... а потом вдруг ей все стало ясно.
Бронежилет.
Эта сволочь была вчера в бронежилете! А она, Илона, очутилась под огнем, ничем не защищенная, в одной лишь старой потертой шубе!
Илона залпом выпила остатки водки.
– Что ты там ищешь?
– раздался за ее спиной голос Толяна.
Значит, он уже вернулся? Неважно. Пусть видит. Пусть знает. Кто он такой, вообще говоря?
– Где твой обрез?
– спросила Илона заплетающимся языком.
– Какой обрез, детка?
– Нерадов присел рядом с ней на корточки и удивленно заглянул ей в лицо.
– Тот, что лежал вот здесь, нижнем ящике!
– зло закричала Илона, и ей казалось, что она сейчас выглядит невероятно грозной и опасной...
– Ты его спрятал, когда меня забрали, понимаю, но где он сейчас?
– Детка, тебе почудилось, - твердо сказал Толян.
– Никакого обреза у меня никогда не было. Ты еще пушку придумай! Мортиру, базуку, на что еще твоего больного воображения хватит?
– Больное воображение?
– озадаченно переспросила Илона, рассматривая пустую бутылку.
– Больное вооб... ты о чем это?
– О том, что ты отчаянная фантазерка, детка, вот о чем. Давай-ка я помогу тебе встать.
– Не прикасайся ко мне!
– заорала Илона.
– Не сметь, мерзавец! Ты хотел, чтобы меня убили! Ты напялил вот эту штуку, - Илона обвиняющим жестом указала на спрятанный бронежилет.
– А я? Меня могли убить!
И тут же перед глазами Илоны вспыхнула пугающе яркая картина: женщина в рыжей лисьей шубейке падает в грязную лужу, по краям которой лежит не растаявший еще серый снег... лужа заполняется черной кровью... ночь, тусклый свет фонаря... ночь, улица, фонарь, аптека. При чем тут аптека? А, ну да, "Скорая помощь"... Илона запуталась в собственных мыслях и заплакала, заскулила, как голодный побитый щенок. Толян подхватил ее на руки и отнес на кровать. Уткнувшись лицом в подушку и продолжая скулить, Илона не видела, как рассматривает ее Нерадов: брезгливо скривив губы, чуть покачивая головой...