Сначала отвести беду...
Шрифт:
Если мы подскажем, — а такие сведения у российских спецслужб есть, — что "накоплены" эти деньги с нарушением законов государства, то всякие абрамовичи, потанины и прочая, прочая… столкнутся с законами западных же стран. Почему это не делается сейчас? Спросите у нашего президента, у нашего правительства…
— Это точно, — вступил в разговор Коломиец. — Если так поставить вопрос на государственном уровне, то нашим миллиардерам-миллионерам выгоднее будет принять условия государства….Лучше вложить деньги в развитие России и иметь хорошие дивиденды, чем потерять их….А в таком варианте….
— Вариантов много, — заключил Лев Гурыч.
Часов в 10 вечера
Осталось впечатление, что встреча дала всем её участникам импульс к деятельности.
Подруга Марии работала в областном театре музкомедии. Не виделись они лет десять, были рады поделиться заботами и успехами. Лариса немного удивилась, когда узнала о цели приезда Марии на Урал. Пожалела, что не видела афиш — "а мы скромненько" — сказала Мария. Однако, когда Строгова рассказала ей о своих новых проблемах и сомнениях, согласилась с ней, что состояние массовой культуры и особенно среди молодых людей, наводит на грустные мысли.
Всё же Ларису больше интересовала жизнь подруги, её роли в московском театре, её "полковник"….Мария охотно рассказывала и сама расспрашивала… примерно, по тому же кругу вопросов.
Появление Иванова было встречено с женским восторгом. Она бесцеремонно расцеловала Льва и, рассмотрев его со всех сторон, заявила: "Маруся, — тебе повезло в жизни! Красавец и, сразу видно, надёжный, как скала"!
Она пригласила Иванова к столу — "выпить стопочку за приятное знакомство", но он очень тактично, сделав комплимент хозяйке, отказался — "неудобно задерживаться, машина ждёт". Не садясь за стол, выпили по фужеру какого-то непонятного вина и простились.
Последняя ночь в командировке.
Завтра в середине дня проститься с уральцами, и — на самолёт, в Москву.
Фрагмент 39
Некоторые проблемы в проведении лекториев Фонда начались примерно через месяц после первого выступления Бондаревского. Сначала Костеренко обратил внимание на несколько сорванных афиш. Потом группа пьяных подростков попыталась приставать к людям, приходящим на лекции. В одном из Красных уголков были выбиты стёкла…
Афиши охранять не будешь. Поэтому Гриша Смыслов на своих стареньких "жигулях" два раза в день объезжал места расклейки, благо их было не так уж много, и обновлял при необходимости приглашения на лекции.
Решили проблему и с хулиганами возле входа в помещения. Смыслов заранее договаривался с 2–3 парнями из уже сложившегося актива. Сам приходил с ними за полчаса до начала и выходки пьяни прекратились. Конечно, пару раз пришлось надавать, как говорится, "по шеям".
Сложнее было с разбитыми стёклами. Вставлять новые приходилось, разумеется, за счёт лектория. А били окна задолго до лекций, ночью. Пришлось Григорию тряхнуть стариной и устроить засаду.
Накануне
Посмеявшись вместе с Костеренко над неудачей, решили, что замысел верен и его нужно реализовать. Что ж, и в прежней жизни далеко не каждая засада приводила к успеху. Нужно ждать. Отсидев без толку ещё одну ночь, напарник Григория Ефимовича весело предложил ему в очередной раз остаться дома — "я сам с подругой подежурю", но Смыслов шутки не поддержал. И в эту ночь они поймали злоумышленника.
Им оказался начинающий бомж лет 25-ти.
Около полуночи они услышали звон разбитого стекла и выскочили из машины. Парень пытался бежать, но поскользнулся в луже и упал. Быстро вскочил и попытался оказать сопротивление, но Смыслов отработанным приёмом заломил ему руку, а товарищ его от души треснул парня по морде. Надо сказать, носившей следы и предыдущего насилия.
На улице допрашивать хулигана было холодно. Моросил нудный дождь. Ветер налетал порывами и пронизывал до костей. Запихнув пленника в машину, они отвезли его в гараж Смыслова, где детально поговорили и даже "протокол" составили.
Впрочем, бомж почти ничего не знал: некий прилично одетый господин "в годах" угостил его пивом в забегаловке, куда наш неудавшийся террорист зашёл, чтобы перекусить, и предложил заработать пару бутылок, побив стёкла в указанном им помещении. Зачем? За что? Ему не сказали, да, впрочем, он и не спрашивал, какая ему разница?
С точки зрения выхода на "заказчика" захват пленного оказался бесполезным. Разве что, появился у Григория Ефимовича словесный портрет заказчика, да самого хулигана он "щёлкнул" поляроидом. А что заказчик есть, в этом и раньше сомнения не было. Расходы на остекление теперь заранее учитывали в стоимости аренды помещения и договаривались со стекольщиком о необходимости быть в состоянии готовности.
Смыслова и Костеренко такое положение раздражало.
Следующее ночное дежурство Смыслова прошло без происшествий, а ещё через неделю опять задержали мужчину лет тридцати, изрядно потрёпанного, без определённых занятий и в сильном подпитии. Допрашивать его на месте смысла не было, тем более, что погода опять была скверная. Смыслов отвёз его до протрезвления в гараж.
Когда "стекольщик" очухался и стало возможным его допросить, Смыслов все усилия направил на выяснение личности заказчика. Разумеется, парень его не знал, а обстоятельства "найма", как две капли воды, совпали с рассказом первого задержанного. И описание личности нанимателя полностью совпали с тем, которое уже было известно Григорию Ефимовичу.
Заперев задержанного в гараже, он пообещал явиться сразу и "начистить ему рыло", если он вздумает шуметь. Злоумышленник сразу смирился со своей участью и вёл себя спокойно. Утром Смыслов разыскал по телефону полковника Кличко и договорился с ним о встрече.
В условленное время он привёз парня в Главк.
Кличко сам спустился к дежурному милиционеру и провёл Смыслова и его спутника к себе.
Через пару часов работы с художником-фотографом ошалевшего от неожиданного прощения парня отпустили, а Кличко и Смыслов внимательно рассматривали фоторобот заказчика. Вячеславу его физиономия показалась знакомой. Немного подумав, он достал из своего сейфа отдельную папку.