Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Собрание сочинений в шести томах. т.6
Шрифт:

«Анализ рвоты сделает наша с тобой знакомая, та самая лаборантка… о боже, от ужаса она может обезуметь, ей необходимо позвонить… больше никто не должен знать об этом частном деле, понимаешь? – никто, только ты, я и она, все равно что-либо исправить уже невозможно, поскольку случайность неподсудна, хотя иногда так и тянет за нее убить ко всем чертям… умоляю, сделай все – все, что в твоих силах… останови сепсис… перелей Олуху мою кровь, кажется, у нас с ним одна группа… из-под земли достану любые антибиотики, только скажи, какие именно… представь, что спасаешь мою жизнь».

«Ну а если…»

«Прошу тебя, делай все, что сочтешь нужным, не для «если», а для того, что должно быть… ты же хирург, светило, как сам говоришь, садизма на службе человечеству… не мне тебя учить… сука эта, «скорая» – лишь за смертью ее посылать».

«Побереги себя, не мечи зря икру… в конце-то концов любой случайности все равно – к худшему она или к лучшему».

«Хорошо, не буду тебе мешать… не стони, Опс, не плачь, ты – самое мудрое из всех прошедших по земле живых существ… по сравнению с тобой я не врач, а дерьмо кошачье… лучше просто крути хвостом, вот так… я обязана выбросить диплом на помойку».

«Тут, между прочим, псы бездомные бродят… если ваш с ними цапался, боюсь, не было бы заразы… может, врежем твоему человеку дозу антибешенства?»

«Нет, нет, Опс явно не инфицирован, он домосед… оставь тряпку, ничего не вытирай – ни гной, ни кровищу, потом сама наведу порядок».

«Этот пес, если хочешь знать, не только великий

хирург всех времен и народов, но он ведь и потрясный диагност, действительно, унюхавший воспалительный процесс… ни в чем себя не вини, я сам на твоем месте положился бы на данные биопсии… медицина такое дело, что врачебные ошибки всегда возможны, поэтому не ошибаются только покойники… отвлекись… никогда не забуду резидентуру… в операционную вошел наш шеф, видный гинеколог-онколог… как человек – редкий это был мерзавец, но, как медик и учитель – гений… в кресле находилась бездомная баба 42 лет… в комнате стояла вонища, как я подумал, от дамской немытости… «Внюхайся, Сэм, – говорит шеф, – и запоминай: именно так пахнет саркома вульвы, биопсия подтвердит мой диагноз…» биопсия подтвердила… я это к тому, что некоторые опухоли и воспаления, их напоминающие, пахнут: ведь начинается процесс гниения… так что с тебя и с твоего дружка пес имеет по кило «докторской», которую на Брайтон-Бич называют «профессорской» из-за чисто эмигрантской мании величия и шарлатанства производителей… быстро тарань вскипевшие инструменты!»

Вполне определенно ничего не соображая, не понимая, о чем идет речь, я не заметил, как снова поволокло меня с неведомых окраин – в бывшее до них ничто… все же я в него не провалился, поскольку торчал больной ногой в этом самом ничто, а другой, здоровой, сам не знаю как, удерживался на краешке бытия… вспомнилось абсолютно непонятное, но не нуждающееся в понимании, не известно откуда снизошедшее до меня откровение: в истинно Божественном Предложении возможны лишь Неподлежащее и Несказуемое – без каких-либо обстоятельств Времени, Пространства и прочих дополнений… возможно, поэтому до меня не доходили смыслы каких-то существительных, глаголов, наречий, местоимений, само собой, идиом и метафор, словно бы впервые услышанных… короче, поначалу многословная свита Языка казалась мне ранее незнакомой… ясна была, как веянье тепла в холодрыгу, лишь стихия бессмысленной фонетики странных речей, похожих на музы'ку, полную неразгадываемых значений… то ли эта стихия внушала, то ли сам я подумал, что желание понять значения – это всего лишь пережиток, верней, пересмерток… неспроста не имеется такого слова ни в одном из земных словарей… затем во тьме кромешной абсолютного покоя, не примерещившегося, а бывшего самой что ни на есть явью, замигали какие-то зелененькие и красненькие с желтенькими живые светлячки, похожие если не на неоновые рекламы инобытия, то на путеводные огоньки неких дорожных светофоров двустороннего пути, на Котины же «огоньки небесных деревень»… это более чем приятно примиряло со свалом с того света на этот… общее от него впечатление можно и сейчас выразить целиком одним словом, как это ни странно, не нуждающимся в разделенности на отдельные слова из-за нахождения в нем, в этом слове, нескольких очень важных неразделимых смыслов: всепорядкимироустройстваневидимовозвышаютсянадбывшимхаосом...

…своего тела я, естественно, не ощущал, а душу… душе все намекало о том, что наконец-то гарантировано ей великолепие полного отсутствия полюсов, плюсов-минусов, бабок, секса, скучености телесных толп, навязчивых соседств, приятных общений, религии, искусства, властей, технического прогресса, труда, научной деятельности, революций, мракобесия, двусторонних баррикад, различных утопий, массы видов взаимопожирания, вонючих газоиспусканий-испражнений, вирусов, созвездий, проклятых партий, рас, «измов», «ичеств», «фильств» – вообще всех так называемых движений, на самом-то деле кажущихся на том свете досадными приостановками на лестнице Преображения, если не мощными откатами с достигнутых высот назад – в далекое прошлое, во времена человекозверя, предшествовавшие возникновению Гомо сапиенса… и вообще, какое тут может быть движение?.. этим говном тут не пованивает – хватит… доспешили, додвигались, доперемещались, доездились, досуетились, до-взле-тали до состояния покоя… восхищает глубочайшее родство в безграничном пространстве всех остановленных мгновений, равных бесконечной длительности Времени… пока что решительно нигде не разит неравенством, небратством, несвободой душ, наконец-то освобожденных от неимоверно сложного труда существования… само собой, нигде не заметить ни отравленной фауны, ни бездомных животных, ни птичек, отставших от стай, ни китовых, ни моржовых, ни слоновых скелетов, ни бездушных любителей охоты, возведенной разумными идиотами, как и бессонная деятельность генштабов, в ранг искусства… вдруг все снова стало куда-то заваливаться-проваливаться…

И вдруг, в беспамятстве блаженном, когда увидел я над собою – одно средь нескольких – единственно любимое лицо, меня пробрал неимоверный страх: неужели и она?.. душа моя хотела, но не могла вскрикнуть: «Маруся, ну как же ты могла, Маруся?.. а Опс, а Творенье, а жизнь – это ж была последняя моя просьба?.. что же ты наделала?..» из-за явного ужаса снова вырубился… провалился в бездонность, не успев, не сумев вспрыгнуть, как на подножку трамвая, на ступеньку одного какого-то спасительного мгновенья… но, если б успел, все равно не смог бы удержаться – не было поручней… меня уже успела пронзить печальная ясность простейшего из положений, мне открывшегося: все бывает на том свете, разве что кроме разгадки и разрешения мировых вопросов… зато каждому живому существу – от мотылька до белого медведя – гарантирована абсолютная уверенность в том, что, раз был опыт жизни, значит, должен быть опыт смерти…

66

«Постарайся, Олух, никак не реагировать на смыслы того, что говорю, просто слушай… твой полублатной психиатр, видимо, спас от суицида не тебя первого, он мне позвонил… – это я вслушивался в голос Маруси, высоко лежа на больничной койке, не совсем еще веря в правильность работы сознания… – ты – везунчик, а он, умный человек, отлично знакомый с аффективными решениями несчастных идиоток и идиотов… поэтому и дал тебе на всякий случай штуки три колеса сильной снотворины, остальное в том пакетике было туфтой – мелом, плацебо… в общем, те колеса начисто тебя вырубили… к счастью, буквально за час до этого, внезапно вскрылась дикая медошибка… она из тех, которые, к сожалению, случаются не только в медицине… мы с Фелдом моментально к тебе помчались, причем с мигалкой и сиреной, установленной по распоряжению одного его бывшего пациента… а еще до этого Опс, – он как чуял, вовремя выпрыгнув из окошка милой старушонки, – примчался, смотрит: ты валяешься… смекнул, что хватит ждать – пришла пора… знаешь, что сделал этот филиппинский хирург?.. решительно вырвал клыками клок из порток твоих спортивных… затем, не долго думая, верней, не думая вообще, лишь точно зная, как быть, буквально вгрызся в плоть под вспухшей твоей коленкой… кожа, натянутая внутренним нарывищем, только и ждала прикосновения чего-нибудь острого, чтобы лопнуть… сепсис уже вроде бы начал наступление… мы с Фелдом примчались именно в этот момент и увидели Опсову морду, перевымазанную гноем и кровью, из тебя так и хлещущей… словом, сделали все необходимое… успели, слава богу, сделать… это твое счастье – мое тоже, – что мы поспели минутка в минутку… Фелд моментально вызвал «скорую», прервал кровотечение, вычистил рану… сразу же сказал, что никакой саркомой никогда тут и не пахло… просто Опс всегда считал враждебным запах твоего воспаления и относился

к нему как к беде своего тела – вот в чем истинная сущность природного братства… поэтому и суки выкармливают котят, а кошки – кобельков… ужас того, чем все это могло обернуться, будет преследовать меня всю жизнь… не пытайся лопотать, помолчи, только слушай… вина моя в том, что анализ биопсии, приговорившей тебя к мучительному – это в лучшем случае – лечению, совершенно меня тогда обезоружил… то, что была я очумевшей от твоего визита, меня не оправдывает… лечиться ты отказался, я одурела, потеряла волю, разум, словом, не могла найти себе места… слушай, тут никого нет, я тебя поцелую… впервые в жизни считаю себя счастливейшей из баб… ты же помнишь, как в день твоего появления я побежала в лабораторию и упросила Эллу, отличную лаборантку, срочно сделать биопсию?.. меня действительно так потрясло твое появление, что в спешке перестала рассуждать диагностически – словно бы вырубилась… а Элла слегка поехала от блядства своего мужа: застукала подонка прямо на лучшей своей подружке… из-за этой драмы и произошла действительно немыслимая медицинская ошибка для тебя и одного, как позже выяснилось, смертельно больного человека с запущенным раком… это был совершенно одинокий бомж… Элла – отличный мастер, она отлично сделала все, что следует, но пребывала в чумовом состоянии и перепутала готовые анализы… чей-то чужой стал жутким для тебя приговором… твой, благоприятный и далекий от всяких сарком, сделался для другого несчастного ложной вестью о спасении… поэтому и довели его до полнейшей неизлечимости, накачивая антибиотиками, в которых нуждался не он, а ты… мои коллеги гадали, недоумевали, потом сделали повторную биопсию и схватились за головы, но было уже поздно… ты понимаешь, что я обязана была сделать повторную биопсию?.. и ты бы уже прыгал в высоту, а того человека стали бы облучать, возможно, спасли бы… словом, не вешаться же мне теперь?.. подъезжаем, двери открыты, ты уже без сознания и еле-еле жив… все вокруг в кровище, в гное… перемазанный Опс торжествующе лает… он оказался в тыщу раз умней и опытней меня… тебя ни в чем не виню, наоборот, испытываю священный ужас перед твоим ясновидением… не скромничай, ты не случайно отказался от всех видов лечения той пакости, которой у тебя не было, – ты просто гений интуиции, ты везунчик… если б не такая вот, постоянно убиваемая людской цивилизацией способность – мы бы подыхали гораздо быстрей и чаще, несмотря на гигантские успехи медицины и фармакологии… потом изволила явиться «скорая» черепаха… забыли об этом… я, ты знаешь, не церковный человек, обычно всего лишь трепетала, но вскоре непременно пойдем в Храм Божий – не в Моссовет же идти… поставим свечи, упадем там на коленки от радости, потом расспросим батюшку насчет венчанья… и запомни раз навсегда вот что… только не волнуйся… я была во всем виновата, потому что обязана была трахнуть тебя однажды… и вовсе не потому, что ты – мужик-слабак и якобы женственная натура, а потому, что в иные моменты женщина должна действовать по-мужски, а не только летать в космос и возглавлять крупные корпорации… в конце концов, в каждой из баб есть что-то ваше, в каждом из вас – что-то наше, женское… но поди знай – чему не западло посоответствовать в важнейшие минуты жизни… причем не раззевать варежку ради соблюдения будто бы природного для слабенькой самки закона, велящего ждать, когда самец изволит ее взять… пока все, отдыхай, я съезжу подкуплю телячьей печени, слегка ее поджарю, получишь лимончик, соль, грамм тридцать коньяка… ты потерял много крови, чуть было не заснул, дурак, навеки, надо восстанавливаться, поспи, жизнь моя».

67

Я не заметил, как Маруся ушла из палаты… чувствовал себя рыбиной, заклюнувшей наживку, потом неожиданно снятой с крючка забугровым рыболовом-натуралистом ТВ-канала «Дискавери» – специально для любителей бескорыстной рыбной ловли… да, рыбиной себя чувствовал, но не брошенной на сковороду или в котелок, а милостиво возвращенной в родную стихию существования, разумеется, полную всяких неожиданностей, чудовищных случайностей, а также счастливых чудес… бух! – был человек на поверхности бытия и нет на ней человека… это я бултыхнулся в необыкновенно сладостные, в теплые воды сна и самозабвения… бултыхнулся, но все же ощущал рядышком с собою чешую и милые плавнички близкой мне рыбины, много чего жутковатого пережившей, пока болтался я на крючке, а теперь вот велевшей поспать в спасительной глубине тьмы, далекой от действительности… Слегка оклемывавшись, я железно запретил себе, что называется, рефлексировать… все равно же бесполезно размышлять о тайнодействиях случайностей, оборачивающихся либо ликом судьбы, либо хитрожопой личиной рока… и не стоит пытаться потоньше да поживописней описывать «дорожные» впечатления, невольно набираешься которых при следовании «туда-обратно»…

Не зажмурился, значит, открыл, как говорит Котя, «дзенки», можно сказать, сумел отряхнуть прах ног своих от притягательных бездн того света… ни к чему было замутнять и без того невыразимое в словах состояние всего своего существа… все качества этого состояния воспринимаемы лишь душою, не нуждающейся в словесности… если уж на то пошло, не я, а сама она, моя душа, положила железный сей запрет на поиск нужных слов… быть может, именно ее запрет был причиной редкостного – иначе не скажешь – бытийственного покоя, в сравнении с которым покой, испытываемый во сне без сновидений, – это вкус ягодки необоняемой, незаметный свет, ложное, потому и неслышимое эхо никогда не возникавшего звука… теперь-то я знаю, что подобное спокойствие даруется лишь полнотой любви и полным соответствием следованию единственности жизненного пути, называемого судьбою…

Вместо размышлений обо всем таком я находил в «Русско-китайском», принесенным Марусей, иероглифы «единственность», «полнота», «путь», «соответствие», «незнание», «неделание» и другие… в них открывались сознанию более занимательные, чем в иных знакомых языках, более глубокие поэтические и философские смыслы вроде бы очень простых слов и ясных понятий… казалось, я окунулся в придонные глубины, где и глотнул истолкование иероглифа «счастье»… в чем-то его смыслы, как две капли родниковой воды, похожи были на наши, если вычесть из китайского смысловые значения всего традиционно ритуального и церемониального, тысячелетиями вживавшегося в национальную культуру… не что иное так меня не ублажало, как явная связь русского слова «счастья» с древним «счас», «сейчас»… это простейшее из языковых истолкований смысла житейской полноты наивысшего из наших состояний – по словам Пушкина, покоя и воли – казалось мне исчерпывающим… даже непосильный для воображения кайф оргазма – всего лишь «многовольтная» частица этого состояния… думалось, что мудрецы-языкотворцы и поэты давнишних времен точно просекли воспринимаемое душой и умом существующего человека некое предельно плотное средоточие пространства и времени, спустя тысячелетия названное одним из философов этого века «здесь-и-сейчас»; иными словами, смертный человек, в котором ум с душою воедино слиты – подобно «времени-пространству» в мире материальном, – бессознательно утверждает вечные ценности существованья в чудном мгновении счастья, в настоящем, вознесенном над прошлым и будущим… в полусне полузабытья почудилось, что стоим с Марусей у свежевыкрашенного, светло-голубого ларька… в нем, как иногда на юморесках датского карикатуриста, добродушный, розовощекий, белобородый, седовласый, во всем крахмально-белом Владыка всего Сущего… Он доливает нам обоим, так сказать, пиво в кружки веры, после отстоя пены сомнений… пьем, прикасаясь губами к неощутимым кромкам чудного мгновенья… Вскоре я пошел на поправку; физиотерапевты занялись ногой моей злосчастной, но, выходит дело, оказавшейся везучей и счастливой; выковыливал на костылях в прибольничный садик, где и гуляли мы вместе с Опсом и с Марусей; болтали – не могли наболтаться; планировали поскорее выбежать из ЗАГСа, но ни в коем случае не под марш Мендельсона – это исключено, – а потом уж и повенчаться… о чувствах мы не говорили – ну что о них говорить, когда жизнь словно бы окунула нас в купель крещения любовью до гроба…

Поделиться:
Популярные книги

Черный дембель. Часть 4

Федин Андрей Анатольевич
4. Черный дембель
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Черный дембель. Часть 4

Граф Суворов 8

Шаман Иван
8. Граф Суворов
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Граф Суворов 8

Имперец. Том 1 и Том 2

Романов Михаил Яковлевич
1. Имперец
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Имперец. Том 1 и Том 2

Чехов

Гоблин (MeXXanik)
1. Адвокат Чехов
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Чехов

Путь молодого бога

Рус Дмитрий
8. Играть, чтобы жить
Фантастика:
фэнтези
7.70
рейтинг книги
Путь молодого бога

Хозяин Теней 3

Петров Максим Николаевич
3. Безбожник
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Хозяин Теней 3

Князь Мещерский

Дроздов Анатолий Федорович
3. Зауряд-врач
Фантастика:
альтернативная история
8.35
рейтинг книги
Князь Мещерский

Венецианский купец

Распопов Дмитрий Викторович
1. Венецианский купец
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
альтернативная история
7.31
рейтинг книги
Венецианский купец

Начальник милиции. Книга 3

Дамиров Рафаэль
3. Начальник милиции
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Начальник милиции. Книга 3

Аристократ из прошлого тысячелетия

Еслер Андрей
3. Соприкосновение миров
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Аристократ из прошлого тысячелетия

Взводный

Берг Александр Анатольевич
5. Антиблицкриг
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Взводный

Проданная невеста

Wolf Lita
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.80
рейтинг книги
Проданная невеста

Адаптация

Уленгов Юрий
2. Гардемарин ее величества
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Адаптация

Я — Легион

Злобин Михаил
3. О чем молчат могилы
Фантастика:
боевая фантастика
7.88
рейтинг книги
Я — Легион