Софья Стоцкая: Ангел Особого Назначения
Шрифт:
Подоспевшая прислуга несколько взволновала меня, и я поспешно сунула нос Гэри. Напарник, к его чести, не стал орать во всю глотку: «Это не я! Это все она!!!», лишь скривился (что, вероятно, означало вежливую улыбку).
— Ей так идет… безносость, — тоном романтика протянул коллега, выразительно поглядывая в мою сторону. Взгляд ничего хорошего не предвещал, кроме скорой кончины, так что я поспешила заняться отламыванием уха у многострадальной статуи. Через минуту мне это удалось…
— И безухость…
Моя
Позже Уилл провел для меня персональную экскурсию по окрестностям замка. Гэри был категорически против, но все его возражения были нещадно погребены горничной. Горничная была полной, сильной и без труда прописала для напарника два часа строгого постельного режима в связи с «пищевым отравлением».
— Вы любите лошадей? — с улыбкой повернулся ко мне Уилл.
Я склонила голову на бок, прислушиваясь к командному голосу горничной, как раз пытавшейся всучить градусник моему упрямому коллеге.
— А у вас есть лошади? — оживилась я. Давненько что-то я не каталась. Уже успела соскучиться по лошадкам!
— А как же? Отменные лошади, специально для такой изящной леди, как вы, — игриво подтвердил он, подавая руку. Вообще-то, не то чтобы он такой уж красавец — симпатичный, спору нет, волосы темные до плеч, слегка вьющиеся, темно-карие глаза, черты лица правильные, улыбка широкая, но Гэри-то лучше. Вот Гэри — красавец, каких на свете мало. Но всегда язвительный и вредный, от него заботливости не дождешься. Уилл же околдовывал словами, с ним я почувствовала себя если не королевой, то принцессой точно.
А какие лошади! Гнедые, вороные, дымчатые кони, породистые, в основном породы хакнэ и рейнские упряжно-верховые, на ногах красные ленты, а вышагивают, будто павы! Я залезла в седло (причем предварительно отказавшись от помощи угодливого Уилла) и дернула поводья белого красавца. Я, конечно, предпочитаю русских рысистых и терских, но, надо отдать должное, лошадки Уилла были ухоженными и прекрасно воспитанными, в отличие от моей «терской» Белоснежки и Катькиной «русской рысистой» Милки.
— О, а вы прекрасно держитесь в седле! — восхитился Уилл, предпочитая вороную кобылку.
— Да, — без промедления согласилась я. — Училась.
— Тогда наперегонки? — азартно предложил Уильям.
Я весело усмехнулась. Меня обогнать?! Да никто этого сделать
Ветер хлестал по лицу, волосы развевались, и настроение быстро поднималось. Уилл догнал меня только тогда, когда я остановила коня, сжалившись над бедным парнем.
— Ну, вы даете! — выдохнул он, хватая ртом воздух. — Кажется, меня вы победили!
— Кажется, так! — неумолимо подтвердила я, разворачивая лошадь по направлению к замку.
— Вы знаете, что вы самая прекрасная леди, которую я когда-либо встречал? — влюбленно поинтересовался собеседник.
Ну вот, «нехотя с ума свела»…
— Правда?
— Да.
— Спасибо, — поблагодарила я от всей души.
Избавившись наконец-то от надоедливой горничной, Гэри подошел к окну. Да, вид был замечателен — зеленые поля, словно плюшевое покрывало, заняли огромную территорию; куда ни глянь — всюду зелень, зелень, зелень…
Что-то не так. Чувство тревоги все нарастало и нарастало, захватывая постепенно самые удаленные уголки души. Но что вызывало это беспокойство?
Вдруг новое чувство целиком поглотило тревогу. Чужое чувство. Гэри только поморщился, услышав стук двери. Он прекрасно знал, кого увидит. Но вот этого «кого» он видеть бы точно не хотел.
— Элизабет… — обреченно протянул агент «Кары». — Что ты…?
— Тс-с-с! — она ласточкой подлетела к нему и приложила руку к его губам. — Я так долго тебя ждала. Неужели ты прогонишь свою преданную жрицу?
— Слушай, мне, честно говоря, жрицы даром не нужны, — Гэри резко оттолкнул Элизабет от себя. — Попробуй наняться в храм какой-нибудь. Займи себя делом.
Элизабет была давно знакома с Гэри. Впервые он встретил ее три с половиной года назад, на роскошном вечере, устроенным крупным начальником шотландской фирмы. И Гэри не испытывал к ней ничего, кроме жалости. Да, она была жалка. Как птичка в клетке, бьющаяся об прутья, которые она сама же и воздвигла. В Элизабет не было ничего необычного, как, впрочем, и обычного — она была пуста, словно кукла.
— Уходи, Элизабет, — тихо попросил Гэри. — Уходи.
— Я не уйду! Я ждала тебя! Ждала тебя все эти годы! И ты меня прогоняешь?! — она сорвалась на всхлипывающие интонации. Ее била мелкая нервная дрожь. Да как он посмел?! Все эти годы она хотела лишь одного — встретить его еще раз… И вот теперь он ее прогоняет?!
— Я не прогоняю тебя, я прошу тебя уйти. Оставь меня в покое, Элизабет. Живи своей жизнью.
— И ты это говоришь?! Я… Я ненавижу тебя! — Элизабет вздрогнула, и ее глаза наполнились слезами: — Неужели… неужели я совсем тебе не нравлюсь? Неужели… А я… я люблю тебя, Гэри!