Солдаты без формы
Шрифт:
После такого вступления я сделал сообщение о политическом и военном положении.
Под конец я рассказал о недавнем обращении товарища Тольятти к населению оккупированной части Италии. «Италия, — говорил Тольятти, — это наша Родина, она для всех нас мать. И наш долг, долг всех итальянских граждан, мужчин и женщин, пожилых и молодых — сражаться за ее свободу и честь». Слова, которые я напомнил этим юношам, принадлежали руководителю нашей партии — с ним они уже познакомились по его статьям в подпольной коммунистической газете «Унита», — которого не могли сломить ни преследования
Ребята слушали меня не перебивая.
После общеполитических вопросов мы перешли к обсуждению конкретного плана операций, которые необходимо было осуществить в ближайшем будущем. Я предложил придать отряду более совершенную организационную структуру, разделив его на две части. Одна часть отряда, состоящая из «минеров», занималась бы актами саботажа на линиях железнодорожной и телефонной связи противника. Этой группой должен был бы командовать партизан Грасси, хорошо знавший местность. Грасси был настойчивым, неутомимым крестьянином, питавшим самую глубокую ненависть к немецким захватчикам и фашистам. Именно благодаря его ловкости и знанию местности отряд неоднократно спасался от преследования противника, укрываясь в надежных убежищах.
Другая часть отряда служила бы ударной группой, находясь в распоряжении командования бригады.
После беседы мы с командиром пошли к остановке пригородного трамвая, выбирая самые безлюдные тропинки, чтобы избежать нежелательных встреч. Вдруг на тропинке появляется бегущий к нам навстречу человек! Мы прячемся за живую изгородь, но, когда он приближается, узнаем в нем нашего разведчика. Запыхавшись, он докладывает нам, что фашисты проводят облаву и один из патрулей идет прямо сюда.
Бальцаротти (так звали командира) сказал, что дальше идти нельзя, иначе я рискую быть схваченным. По моему совету, командир пошел обратно, чтобы поднять по тревоге своих бойцов, а мы со связным направились по дороге в Леньяно, откуда поездом я спокойно вернулся в Милан.
Через несколько дней я узнал, что в тот вечер бригада чернорубашечников из Ро получила приказ прочесать весь район после операции, проведенной тремя бойцами из партизанского отряда, который я посетил. Дело в том, что партизаны, узнав, что вражеский грузовик должен был доставить табак для фашистов, устроили засаду, остановили этот грузовик и реквизировали 20 килограммов сигарет, разделив их между бойцами отряда, которые уже несколько недель сидели без курева. Много пачек сигарет, отобранных у противника, было передано миланским гапистам.
Вспоминая об опасности, которой мы подверглись в тот вечер, мне не хотелось омрачать радости гапистов, рассказав им о том, что из-за этого курева мог бы попасть в руки врага командир их отряда.
Между тем день проведения нападения на депо в Греко приближался. Было изготовлено 14 фитильных мин, начиненных взрывчаткой.
Трое железнодорожников из Греко, работавшие в депо, держали с нами постоянную связь. Объект, избранный нами для проведения операции, охранялся днем и ночью. Кроме того, недалеко от депо, в вилле, располагался один из многочисленных штабов СС. В депо каждые десять дней производилась промывка и осмотр паровозов.
Избранная
Сторона здания депо, обращенная к полям, не охранялась. Именно с этой-то стороны, соблюдая все меры предосторожности, и подошли в полночь четверо наших бойцов, а именно: Гуэрра, Оттобони, Боттани и Конти.
Пробравшись к паровозам, они заложили мины и подожгли фитили.
Появление патруля заставило всех четверых спрятаться в потушенных паровозных топках. Но зажженные фитили уже догорали. Положение было ужасное. Наконец, патруль удалился, и четверке гапистов удалось уйти целой и невредимой. Гуэрра нес последнюю сумку со взрывчаткой. Он подложил ее под склад с горючим и смазочными маслами. Затем все четверо вышли из депо и прошли мимо погруженной в темноту виллы, в которой располагался немецкий штаб.
Через несколько минут раздался первый взрыв. За ним сразу же последовал второй, а потом одновременно взорвались все остальные мины. Четырех гапистов настигла сильная воздушная волна, но они успели спрятаться и не пострадали.
Немцы были застигнуты врасплох. Они подумали, что начался воздушный налет, поэтому бросились в бомбоубежища и щели, вырытые посреди поля. От взрыва проснулись жители соседних домов. Мужчины и женщины выбегали из жилищ в поисках укрытия.
Над складом с горючим поднялись огромные языки пламени. Немцы уже поняли происхождение взрыва. Они пытались потушить пожар с помощью мощных пожарных насосов, но все их усилия были тщетны! Боясь, что нападение повторится, они подняли беспорядочную стрельбу.
Командование гарибальдийских бригад прислало особую благодарность четырем гапистам и бригаде в целом. На следующий вечер лондонское радио передало специальное сообщение, посвященное этой операции миланских гапистов.
Были полностью уничтожены пять больших электровозов и два локомотива. Кроме того, был сожжен склад горючего и смазочных масел, а также серьезно повреждена трансформаторная будка. Таковы были результаты этой нашей успешной ночной операции.
В связи с операцией, проведенной в Греко, были арестованы 40 железнодорожников. Фашисты хотели узнать, кто из рабочих принимал участие в нападении на депо. Продержав двадцать дней в тюрьме, их посадили в тюремный фургон и привезли во двор депо. Это было 16 июля 1944 года в 9 часов утра.
Во двор было приказано выйти всему персоналу депо. Из тюремной машины выводят троих арестованных: Коломби, Мариани и Маццелли. Сразу же вслед за этим происходит сцена, от которой стынет в жилах кровь: эсэсовцы ставят перед ними три гроба. Оказывается, это заложники, отобранные из 40 арестованных. Их выстраивают перед товарищами по работе.
— Ваша жизнь — в ваших руках, — говорят им эсэсовцы. — Достаточно, чтобы вы сказали нам, кого из присутствующих здесь вы считаете виновным в совершении этого акта саботажа.