Сражение за будущее
Шрифт:
– Хватит рассматривать. Он там, - Дубровин указал головой в сторону лесопосадки, - Сможешь сам донести?
Ярогор открыл было рот, для мучившего его всю дорогу вопроса «Что с Войданом?», но задавать его было уже по сути некому - лязгнув о подножку пистолетом Дубровин с коротким стоном сполз по кабине.
Мотор, работавший на холостых оборотах, недовольно урчал, словно разбуженный бер. Матовая поверхность кабины тяжело вибрировала, заставляя дрожать плывущие по ней блики ламп. Подрагивая от холода, Ярогор захлопнул дверь, и постепенно отпуская
Последние полчаса Ярогор метался как сестра милосердия, не зная кого раньше грузить в машину. Войдану досталось, конечно, круче всего. Он почти не подавал никаких признаков жизни, намертво сжимая рукой выступающий из груди кусок металла. Он напоминал какой-то дротик. Во второй руке был зажат еще более странный обломок керамики, покрытый странными, похожими на чёрточки значками. Звонил Надей, уже зная, что с Войданом и предупреждая об этом черепке - Надей придавал ему очень большое значение. Но вытащить его из руки Войдана не получилось - он был зажат, словно в тисках.
Про ранение Дубровина Надей был не в курсе, узнав только попросив дать ему трубку. Дубровин уже слегка отошел - Ярогор наскоро перевязал ему плечо и вколол все найденные в аптечке стимуляторы. Сейчас, сидя рядом, Дубровин пытался дозвониться до Озерова - у него были старые связи в МВД, которые помогли бы преодолеть расставленные на всем пути заслоны.
До отказа вывернув руль, Ярогор снова вывел машину на скоростное шоссе, и методично двигая рычагом, переходил с передачи на передачу, ускоряя машину. Перегазовка - синхронизация, следующая перегазовка - и снова мощное ровное гудение двигателя, разгоняющего грузовик, до нужных ста двадцати километров час. Дубровин потерял довольно много крови и после разговора с Озеровым сразу заснул - ритмичное покачивание кабины вырубило его как колыбельная.
Пробуждение в этом мире никогда не проходило для Войдана легко. Еще тяжелее, еще страшнее оно было на этот раз. Его первой мыслью было удивление, хотя он еще не осознавал чему удивляться. Потом пришла боль. Но не боль сама по себе, а лишь её тень, как предупреждение о грядущей - настоящей боли.
Усилием воли Войдан открыл глаза, и ему почудилось, что миллионы игл пронзают ему мозг и глаза, только потом, поняв, что этими иглами были проникающие под повязку лучи света. Он жив, хотя это и удивляет после последнего, казалось, прыжка с двадцатого этажа.
Войдан слышал, как вокруг него двигаются люди, слышал их тихие, словно доносящиеся издалека голоса. Чувствовал вибрацию стоящего рядом какого-то оборудования и гудящие над ним потоки теплого, почти горячего воздуха.
Войдан приказал своим мышцам пошевелиться, но вместо движения появилась боль. Настоящая боль! Она начиналась где-то в центе груди и подобно кругам на поверхности воды расходилась по всему телу, затапливая мозг ослепляющими вспышками. И эта боль мешала вспомнить ему что-то важное. Что? Последним воспоминанием Войдана было чувство, что его куда-то перевозят. Дальше была чернота.
Над его лицом появилась тень, похожая на верхнюю половину человеческого тела. Войдан попытался определить
– У него сильная потеря крови. Только сегодня пришлось перелить две дозы.
– А что с остальными ранами?
– сказала другая тень голосом Надея
– С ранами происходит нечто непонятное. Я даже не совсем понимаю, почему он жив. Даже одетый в бронежилет человек на месте умрет от гематом и переломов, если получит хотя бы половину доставшихся Войдану пуль.
И Лада тоже здесь, - подумал Войдан. Это был её голос. Но где он? Что с ним произошло?
Колеблющиеся тени на стенах. Тени на потолке. Они напоминают фантомы, всплывающие из темных уголков сознания. Первые обрывки далеких, непонятных воспоминаний. Войдан смотрел на эти тени, двигающиеся по стене, подобно воронам.
Войдан лежал на небольшой кровати, стоящей в центре круга горящих в стеклянных чашах красных свечей. Мягким, колеблющимся светом они освещали пространство, в середине тонущей в полумраке комнаты. Войдан это не видел, но словно обожженной солнцем кожей он мог чувствовать создаваемые светом тени.
Внезапно новая большая тень опустилась рядом с ним.
Он попытался подняться. Движение отозвалось болью во всем теле. Наиболее интенсивной она была под повязкой, стягивающей верхнюю часть торса. Он вспомнил. Вспомнил, как ухватился обеими руками за скользкий, залитый кровью металл и выдернул его из тела. Разрывая куртку, и окрашивая её в алый цвет, из грудной клетки появились острые стальные шипы, пятиконечной звездой торчащие из наконечника. Древко оружия было покрыто какими-то странными кабалистическими знаками. Потом была темнота, в которой он пытался сражаться с подступающими со всех сторон тенями. Похожими на эти, пляшущие на стенах. Победил ли он их?
– Попей, Войдан. Подожди, я тебе помогу.
Нежная рука коснулась затылка и осторожно подняла ему голову. Велияра. Прикосновение её пальцев было как успокаивающая прохладная вода. Она поднесла ему к губам чашу с отваром. Войдан пил огромными глотками и терпкий, расплескивая по лицу вязкий, горький настой магических трав. Для терзаемого невидимым пламенем тела напиток был словно дождь для иссушенной летом земли. С первыми его каплями вороны сорвались со своих мест и улетели, и эта терзающая боль как будто улетела вместе ними.
Войдан ощутил прикосновение к лицу ее прохладной ладони. Ее мягкие нежные пальцы, словно ручей, сбежали вниз и коснулись груди, смывая боль.
– Войдан, ты слышишь меня?
Повязка продолжала стягивать глаза, но Войдан впервые понял, что находится у Велияры дома. Его голова лежала у неё на коленях, она гладила его по закрытому бинтами лицу и кажется, плакала.
– Сколько я тут провалялся?
– простонал Войдан.
– Неделю. Всё это время, ты в был в забытьи. Я очень испугалась, что ты уже не вернешься. Они применили какую-то страшную магию. Но вчера Надей сказал, что с тобой будет всё в порядке.