Статьи, дневники, замыслы
Шрифт:
Я с трудом выталкиваю из головы мысли для взрослых и в ответ на это видео пишу, что теперь она должна покатать мои старые кости в этой модной тачке, потому что «Бентли» у меня еще не было.
Кокос:Как скажешь, Грей.
Я: Почему не Влад?
Кокос: В смысле?
Я:Ты перестала называть меня по-имени, Ань.
Она долго молчит. Пять, десять минут. Хорошо,
Кокос:Наверное, нам нужно поговорить о вчерашнем… Влад.
Ох уж эти троеточия.
Я:Готов выслушать тридцать три проклятия на свою дурную голову, если твои ноги в это время будут лежать у меня на плечах.
Кокос: Ты вдруг перестал бояться моей девственности, Грей?
Как же мне крышу сносит эта ее чертовщинка.
Не мычит, не блеет, как классическая недотрога. Стесняется и краснеет, но огрызается прямо филигранно. Кажется, я близок к открытию секрета, почему бэдбои так любят отличниц.
Я: Фу, Анна, где Вы нахватались этой пошлости?
Кокос: Я тебя убью, Грей!
Глава тридцатая: Аня
Когда Грей говорил, что за мной будет «хвост», я представляла себе какое-то незаметное сопровождение, но никак не огромный черный внедорожник бандитского вида, в котором за мной всюду по пятам будут следовать четверо мордоворотов.
Подъезжать к гимназии, в которую я приехала устраивать Марину, в таком сопровождении немного неуютно, но я помню слова Влада о том, что это для нашей безопасности, а синяки после «общения» с Шубинским и отчимом до сих пор приходится замазывать корректором. Поэтому на всякий случай еще раз пишу Грею слова благодарности, беру сопротивляющуюся Марину за руку и захожу внутрь.
На оформление документов много времени не уходит. Я немного дергаюсь, когда в канцелярии на приеме документов уточняют степень нашего родства, но моих слов о том, что мы сестры и моей ID-карты достаточно, чтобы прекратились все вопросы. Когда утром я написала Грею, что беспокоюсь об отсутствии документа об опеке, он ответил, что девушкам на «Бентли» обычно не задают много лишних вопросов. Как всегда предложил в случае чего звонить ему, но это, слава богу, не понадобилось.
— Мы проведем небольшой тест, — предлагает высокая женщина в очках, которую мне представили как местного психолога. И увидев круглые от паники глаза Марины, быстро уточняет: — Мы подготавливаем детей по нескольким профилям — математическому, языковому, гуманитарному. Тест поможет определить склонности Марины. Но его результат просто формальность, если вдруг она захочет выбрать другой профиль.
— Я хочу быть архитектором, — вдруг выпаливает моя сестра, повергая нас с психологом в легкий шок.
Хотя
Догадаться, откуда у нее такие порывы, вообще не сложно.
И мне вдруг становится жутко стыдно, что меня так радует ее маленький возраст. Будь Марине лет восемнадцать, я бы от ревности уже на пиявок изошла.
Я. Ревную. Грея.
Я думала, что переспав ночь эта абсолютно лишенная логики мысль испарится под напором трезвых аргументов, но я до сих пор не придумала ни одного в противовес.
— О, какой серьезный и сложный выбор, — возвращает меня в реальность голос психолога.
— Это какой профиль? — спрашивает Марина.
— Полагаю, что математический.
Марина хмурится и тяжело сопит, потому что с математикой отношения не складывались ни у нее, ни у меня. Это всегда была прерогатива Дениса, ровно до той трагедии, после которой мой и без того замкнутый брат стал настоящим отшельником даже в собственной семье.
Нужно найти его.
Этим нужно было заняться сразу после того, как я забрала Марину. Думать о том, где и что с моим братом, а не рыдать по тому, что у меня вдруг целая ревность образовалась к женатому (ну или сто там у них?) мужчине, которого я знаю без году неделю.
— Я смогу выбрать математический? — упирается Марина. — Даже если не подхожу?
— Конечно. — Психолог улыбается Марине, но в обращенном на меня взгляде сквозит намек помочь ей не терять голову. — У нас прекрасная программа и самые лучшие учителя. И еще есть факультатив по моделированию — это ведь тоже очень важно для будущего архитектора?
Судя по лицу Марины, ее не очень радует перспектива собирать из бумаги разные объемные фигуры, но она готова пойти на эту жертву, лишь бы быть как Грей.
— Это займет около тридцати минут, — говорить психолог, заводя мою сестру в большую светлую аудиторию. — Вы можете подождать на первом этаже. Когда мы с Мариной закончим — я сама ее приведу.
Я соглашаюсь, но один их четырех «людей в черном» остается сторожить у двери, словно цербер.
Внизу, в холле, беру кофе из автомата и присаживаюсь на диванчик.
Хочется написать Владу, что Марина на собеседовании и рассказать о ее «странном» желании заниматься тем же, чем и он, но вовремя давлю в себе этот порыв. Кажется, как для просто девушки в беде, меня и так слишком много в его жизни. Понедельник, она наверняка уже завален работой по уши. Да и на мое предыдущее сообщение с благодарностью никак не отреагировал.
Ну или встречается с женой.
Или не с женой, а с какой-то другой женщиной. Или женщинами?
В который раз за утро одергиваю себя от этих раздражающих мыслей и сосредотачиваюсь на том, что мне нужно найти работу. Как минимум хотя бы для какой-то финансовой независимости, а в идеале чтобы просто не оставалось времени на мысли о Грее.