Строители
Шрифт:
— Странно как! — удивилась Инна Андреевна. — Послушайте, вот сейчас… Кого они тащат? Боже мой!
— М-да! — Игорь Николаевич встал. — Очень большая звукопроводность перекрытия. Я бы сказал, необычная… Поднимусь наверх, зайду к соседям.
— Да что вы, Игорь! Еще удавят вас…
— Ничего, — Игорь Николаевич рассмеялся. — В крайнем случае, наберете ноль два — милицию. Я пойду.
Композитор и Инна Андреевна остались сидеть, прислушиваясь к звукам наверху. Минут десять было тихо.
— Это он вошел туда, — прошептала Инна Андреевна.
Шаги возобновились. Теперь уже казалось,
Инна Андреевна вскочила.
— Иннокентий Никитич, слышите, что там делается?! Боже мой… Так идите же туда! — отчаянно воскликнула она.
Композитор начал надевать пиджак.
— Да скорее, миленький! Там же…
Но тут в комнату вошел Игорь Николаевич, лицо его было несколько растерянно.
— Что там было с вами, Игорь? — бросилась к нему Инна Андреевна.
Игорь Николаевич сел в кресло.
— Так вот… — начал он.
— Кто там был? — прервала его Инна Андреевна.
— Это не важно. Ведь меня послали наверх, чтобы установить, почему такая слышимость? Так?
— Так, — подтвердил композитор. — Только скажите, мальчик там был?
— Нет, одни женщины… Так вот, там в одном месте на полу отставал паркет. Я приподнял его. Вот что оказалось: под ним песка всего шесть сантиметров, а должно быть десять-двенадцать… Понимаете, прослойка песка, которая глушит звуки, вполовину меньше…
— Кого там тащили, Игорь? — прервала Важина Инна Андреевна.
— Что же сейчас делать? — спросил композитор.
— Есть два способа, и оба не подходят. Нужно разобрать пол в верхней квартире, сделать дополнительную засыпку… Жильцы наверху отказываются. Второй способ — подвести под потолок еще одно перекрытие. Ну, балки, накат. Но тогда вас нужно выселить. Да и никто не возьмется за это.
— Что же делать? — снова спросил композитор.
Игорь Николаевич пожал плечами.
— Если б найти то строительное управление… бракодела-прораба, который строил дом. Можно было бы заставить его.
Наверху снова застучали.
— Пойдемте отсюда скорее, Игорь! — вскочила Инна Андреевна. — Я больше тут не могу оставаться.
— Так что рад был бы помочь, Иннокентий Никитич, но… — Важин говорил уже в передней, куда его потащила Инна Андреевна. — До свидания.
Аксиома положила телефонную трубку. Это, конечно, на него похоже — получить отпуск и шататься в жару по Кривоколенным улицам. Между прочим, откуда это название? Странно: кривое колено!
Она протянула руку к столику и взяла одну из пяти книг. Что попалось? «Война и мир». Нет, эту книгу она сейчас читать не может. Дальше «Трое в одной лодке, не считая собаки». Хороша!.. Но, во-первых, после этой Фроськи, которой дядя Василий вытирает лапы, она не может даже слышать о собаках; во-вторых —.отпуск на лодке. Это ей как укор на все время, пока она будет перечитывать книжку. Отложим… А интересно, может быть, действительно Петр Иванович прав — все строительные правила, требования проекта, в общем, не нужны? Засыпка перекрытия — десять или шесть сантиметров — не имеет значения. Вот придет он на свою Кривоколенную, дом номер один, а там все в порядке; и другие дома — тоже все в порядке… Что тогда? Получится, что ее закон неправильный…
Эти три парня из книги Джером К. Джерома, наверное, одобрили бы ее маленькую авантюру… Она вдруг поняла, почему все время отказывалась от предложений Анеты (Анюты) и дяди Василия, — она не может никуда поехать до тех пор, пока не рассчитается с «сухарем».
Аксиома быстро вскочила с дивана. Через несколько минут она уже выходила из дому, гладко причесанная, в строгом светлом костюме. Уже сидя в автобусе, она пожалела, что не взяла портфель. Какая же она проверяющая единица без портфеля?
Кривоколенный оказался совершенно прямым и очень коротким переулком. Наверное, во время новой застройки часть отрубили. Так, подъезд № 4, квартиры 76—100. Подъезд № 3… № 2… Подъезд № 1… Этаж? Неизвестно. Пойдем. Ага — второй, квартира тринадцать. Иннокентий Никитич Уранов. Врач, наверное… Нажмем кнопку. Только сейчас Аксиома подумала, что Самотаскин, быть может, еще не приехал. Что же она тогда скажет?
Иннокентий Никитич открыл дверь и увидел очаровательную девицу.
— Кривоколенный, один, квартира тринадцать? — спросила Аксиома.
— Так точно… виноват.
— А почему виноват?
— Вы так строго спросили…
Они оба рассмеялись. Аксиома подумала, что этот высокий старикан с седой гривой волос, наверное, знаменитый хирург. А композитор подумал, что девица, которая сейчас ему улыбается, вероятно, хочет брать у него уроки, чтобы потом было легче проскочить в консерваторию, где он преподает.
— Заходите, пожалуйста, — сказал композитор. — Только уроков я не даю.
— Уроков? — переспросила Аксиома. — Они мне не нужны, тем более по медицине… Скажите, у вас уже был строитель?
— Строитель был. Только что уехал, — обрадовался композитор. Он понял, что от девицы, захоти она действительно брать уроки, было бы трудно отделаться. — Уехал вместе с Инной Андреевной.
— С Инной Андреевной? — удивилась Аксиома. — А кто она ему такая?
— Пожалуйста, присаживайтесь… Меня зовут Иннокентий Никитич.
— Очень приятно… Нина Петровна. Значит…
— Инна Андреевна — скрипачка моего оркестра. Она, как я понял, дружит с ним.
— Дружит?
— Утверждать не могу, но она его привезла…
— Привезла? Ах вот как!..
— Да. У меня тут неприятности. Слышите, какая звукопроводность перекрытия? — повторил композитор слова Игоря Николаевича. — Так вот, строитель ходил наверх. Оказывается, песка засыпали мало. Он очень возмущался.
— Возмущался?!
— Да, говорил, что если бы найти бракодела-прораба, который строил дом…
— Так ведь он и строил этот дом! — зло сказала Аксиома.
Композитор недоуменно посмотрел на Аксиому.
— Этого не может быть…
Аксиома прислушалась к шуму сверху.