Суть Времени 2013 № 22 (3 апреля 2013)
Шрифт:
И даже не возникает вопроса о возможности плагиата (как вы помните, поводом для нашего микроисследования стало повальное увлечение дельфинов-белоленточников поиском плагиата в диссертациях политиков и чиновников). Потому что даже если диссертации из ВШЭ (если и не все, то большинство) совершенно оригинальны, наука все равно в них просматривается с очень большой натяжкой. Вопрос ведь о плагиате существен, когда существенны полученные результаты. А когда результатов нет… Или они очевидны без всякого исследования… Или они всем известны тысячу лет (а Волга впадает в Каспийское море, представляете?)… Все это было бы смешно, если бы не было так… загадочно.
Посудите сами: государство выделяет миллиарды рублей «Высшей школе экономики». В том числе — на научные исследования.
Но ведь есть еще и другие диссертации. Нет-нет, не подумайте, что в них есть какие-нибудь научные достижения! Чего нет, того нет. Но и такими же безвредными, как предыдущие, они тоже не кажутся. Потому что у них более явно выражена направленность, так сказать «социальная» составляющая научного «вредительства».
Во-первых, это диссертации, напрямую обслуживающие интересы хозяев жизни — владельцев заводов, газет, пароходов и пр. Большей частью эти диссертации посвящены исследованиям по экономическим дисциплинам. Их содержание, как правило, сводится к разработке, улучшению параметров или оправданию — путем наукообразного забалтывания и/или снабжения громоздким математическим аппаратом — какого-нибудь очередного, 1189-го способа «отъема денег у населения». Очевидный вред подобных «исследований» понятен — они легитимируют этот самый «отъем денег у населения». Причем с помощью использования уважения к науке, что особо противно.
А во-вторых, это диссертации, посвященные легитимации «рыночных» и «демократических» «реформ» в целом, нацеленные на оправдание и «онормаливание» совершенно ненормальных общественных процессов и практик, которые навязываются нашей стране либеральной элитой. Такие диссертации, как правило, посвящены не экономике («как украсть миллион»), не управлению («как украсть миллион у своих работников»), а социальным процессам, обществу, так сказать, в чистом виде.
Вот, например, диссертация о том, как строятся отношения менеджеров по закупке торговых сетей и фирм-поставщиков. Сии отношения находились не так давно в поле зрения разгневанной общественности и властей в связи с резким повышением цен на продовольственные товары. Потом законодатели «все отрегулировали», нужные поправки приняли, а цены по-прежнему растут. Поэтому исследование это — большой общественной значимости.
Итак, отношения эти — между торговыми сетями и поставщиками продукции — принципиально неравноправные: торговая сеть в этих отношениях делает что хочет, так как она монополист. И это, с точки зрения исследователя, — ничего, нормально. Сети заставляют поставщиков платить за право поставки? — и это тоже нормально, потому что так дело обстоит не только в России.
Далее автор обнаруживает, что большая часть контактов (60–63%) между сетями и поставщиками носит долговременный характер. «Получены эмпирические доказательства тому, что отношениям российских закупщиков торговых сетей и их поставщиков свойственна ориентация на продолжительность и устойчивость. Это подтверждают, в том числе, следующие результаты:
— преобладают партнеры, отношения с которыми продолжаются более пяти лет (в 2010 г. их средняя доля у закупщиков торговых сетей составляет 60%, а у поставщиков — 63%);
— как правило, участники рыночного обмена стремятся возобновить контракты в следующем периоде (в 2010 г. закупщики торговых сетей собираются пролонгировать их в среднем с 89% партнеров, а поставщики — с 92% партнеров);
— средняя доля новых партнеров у участников рыночного обмена относительно невелика, составляя у закупщиков торговых сетей 9%, а у поставщиков — 11% в 2010 г.»
То есть, монополия (которая приводит к неконтролируемому снаружи росту цен) в данном случае организуется путем поддержания
«Институциональное скрепление»! «Проблема властной асимметрии в цепях поставок»! «Виды отношений обмена, практикуемые закупщиками»! Поэма, чистая наука, будто про папуасов или полинезийцев читаешь, Миклухо-Маклая или Малиновского! Романтика! А ведь речь идет всего лишь о таких будничных вещах как воровство, откаты, вымогательство, о ценовых сговорах и обманутых потребителях. Так красиво об обыденном не каждый
А вот, к примеру, диссертация о «трансформации (то есть коммерциализации) профессии врача в результате реформы (то есть разрушения) здравоохранения». Исследуется определенная группа врачей — врачи муниципальных поликлиник. В результате разнообразных исследований (!), которые длинно и путано описываются, выясняется, что в России некоторые отдельные врачи разбогатели, а большинство — обнищало, пообносилось. (Скажите, уважаемые читатели, смогли бы вы установить этот медицинский факт без специальных методик? Смогли бы? Вот поэтому вы и не сможете защитить диссертацию в ВШЭ! Потому что там кандидатами и докторами наук становятся только те, кто умеет выявлять такие факты путем многолетних исследований).
Но это еще не всё. Оказывается, за разные результаты этой «трансформации» врачей ответственность несут совершенно разные «агенты». Когда врачи некоторых специальностей богатеют — это результат правильных «либеральных реформ» здравоохранения, в результате которых наша медицина приближается к «лучшим европейским образцам».
А вот в том, что большинство врачей обеднело, виновато, как и положено, государство (а не те же «реформы», как кто-то мог подумать), которое своим ужасным патернализмом не дает невидимой руке рынка установить справедливые цены на медицинские услуги и приблизить, наконец, нашу медицину к настоящей, «как у людей». Что остается врачам и медсестрам, которые попали в это обедневшее большинство медработников? Правильно! — у них есть только один «научно обоснованный» выход — брать дополнительную плату с пациентов. Ну не оставаться же бедными, но честными? Такого в природе не бывает!
И вот что поразительно — в результате всех этих «процессов» престиж профессии врача в целом упал. Этот факт устанавливается, но никак не комментируется — очевидно, автор не имеет научных доказательств связи «реформ» с падение престижа медицинских профессий. Поэтому что делать дальше для «трансформации» профессии врача, непонятно. Но это ничего — ценность исследования от этого не уменьшается.
Есть примеры диссертаций и еще более удивительной научной и практической значимости. Например, в кандидатской диссертации, посвященной проблеме ксенофобии в России и США, приведены данные по динамике негативного отношения к мусульманам. При этом в США речь идет именно об исламофобии, а в России — о негативном отношении, прежде всего, к народам Кавказа. За 10 лет после 11 сентября 2001 г. уровень негативного отношения к мусульманам вырос в США с 17 до 38%, а негативизм к кавказским народам среди россиян увеличился с 23 до 29% (тогда как к народам Средней Азии — с 4 до 6%).