Свобода на продажу: как мы разбогатели - и лишились независимости
Шрифт:
Индийские каналы сосредоточились не столько на самих террористах, сколько на некомпетентности властей. Военным понадобилось шесть часов, чтобы прибыть из Дели, поскольку их самолет отправился в Пенджаб по очередному делу и никто не сообразил вызвать его обратно. Местная полиция была плохо вооружена и не имела даже радиосвязи. «Мы показали, что терроризм — великий сторонник всеобщего равенства, — говорит Дат. — Мы показали, что страна полностью неуправляема. Мы даже не узнали бы, каким должно быть правильное наблюдение». Она делает более широкое обобщение: «Люди дошли до крайней небрежности. Но опасность заключается в том, что они трансформируют это в недовольство политическим процессом в целом». Только когда Датт вернулась к себе в редакцию, она поняла, в какой степени стала объектом жесткой критики: «Травля в интернете была потрясающей… Меня превратили в козла отпущения за то, что делали все».
Это может
Хотя различные каналы следовали собственным, часто ошибочным направлениям расследования в ходе трансляции этой захватывающей и ужасной истории, они немедленно сошлись в том, что случившееся обусловлено происками внешних сил, а именно — Пакистана. Эксперты состязались в том, чтобы превзойти друг друга в страстном осуждении Пакистана и в угрюмости призывов нанести военный удар по соседу. Мало кому из этих вояк пришло в голову, что обе страны обладают ядерным оружием. Реакция правительства была более взвешенной. Министры тщательно выбирали слова, опасаясь того, что провокационные высказывания могут привести к мусульманским погромам. Мусульманские лидеры в Индии осудили теракты, чем помогли успокоить потрепанные нервы.
Но осада Мумбаи явилась переломным моментом для преуспевающих классов Индии. Она побудила многих из тех, кто живет в собственных частных Индиях, не испытывая на себе невыполнения государством своих функций, потребовать от правительства безопасности. В высшей судебной инстанции города состоялось рассмотрение иска к правительству, которое оказалось неспособным выполнить свою конституционную обязанность по защите права граждан на жизнь. Такие судебные иски были важным механизмом защиты прав пострадавших. В этом случае в числе истцов оказались инвестиционные банкиры, корпоративные юристы и Бомбейская торгово–промышленная палата. Впервые она участвовала в судебном разбирательстве в интересах общества.
В ночь после кровавой расправы в Мумбаи тысячи манифестантов собрались у «Ворот Индии» на марш со свечами, где они дали выход гневу, обращенному на выбранных ими лидеров. Аналогичные акции протеста прошли в Дели, Бангалоре и Хайдарабаде. Все организовалось спонтанно, призывы распространялись с помощью эс–эм–эс, электронной почты и «Фейсбука». Я обсуждал события этих нескольких дней с Кальпаной Шармой, журналисткой и писательницей, которая специализируется на проблемах бедноты и других незащищенных групп. Мы сидели в баре «Леопольд», за углом от «Тадж–Махала». В этом баре террористы начали свою операцию той ноябрьской ночью.
Они спокойно закончили ужин, оплатили счет, а после открыли огонь по посетителям и персоналу, убив шесть человек. Управляющий отказался заделать пулевые отверстия в память о тех событиях. Шарма вспоминает о своем удивлении, когда она увидела состоятельных людей на улицах, а не в своих автомобилях. Они призывали к запрету выдвижения преступников на выборах. На плакатах значилось: «Нет безопасности — нет голосов» и «Нет безопасности — нет налогов». Шарма рассказала, что она подошла к мужчине, который нес один из этих плакатов, и сказала: «Вы не платите налоги, но вы скорее всего и не голосуете». Учитывая прежнее неучастие богатых в делах государства, ее наблюдение, возможно, было правильным.
Когда Шобха Де, автор чувствительных романов, индийский вариант Джеки Коллинз, заявила в эфире Эн–ди- ти–ви «С меня хватит», она выразила желание общества, чтобы что-либо было сделано. Проблема заключалась в том, что никто не знал, что именно. Некоторые обвиняли Де в подстрекательстве к применению силы против Пакистана или против мусульман в Индии. Она решительно отвергала такие обвинения, утверждая, что имела в виду свое нежелание и дальше терпеть некомпетентность правительства. Я захотел встретиться с ней. «Мы в интеллектуальном, эмоциональном и моральном кризисе», — сказала она, когда я приехал в ее шикарную квартиру в «Кафф пэрейд», доме с видом на Аравийское море, подобающем одной из звезд Мумбаи. — Кумиры, кинозвезды, руководители бизнеса — никто из них не осудил должным образом террористические атаки. Первое, что они сделали — призвали правительство обеспечить безопасность их самих, их проектов и предприятий». Де сказала, что элита стала слишком «невосприимчивой, приобрела законный статус в условиях коррупции», что она не в состоянии что-то сделать и что «сейчас это слишком глубоко укоренилось».
Гнев богатых индийцев после терактов в Мумбаи связан с пониманием того, что Пакт нарушен. Они
Головы полетели — вопреки традиции, согласно которой чиновников редко выгоняли за оплошности. В главных городах усилились меры безопасности. Аэропорты, авто- и железнодорожные вокзалы, отели и правительственные здания были оцеплены. В произвольных местах соорудили контрольно–пропускные пункты. Но вооруженные сотрудники спецслужб смотрелись так, как если бы снимались в кино. Террористам было бы нетрудно продолжить свои нападения. Состоятельные слои общества сейчас заботит не необходимость ужесточения мер безопасности, а их отсутствие. Они хотят, чтобы защищавший их кокон был восстановлен.
Средства массовой информации не только отражают эти страхи, но и играют на них. В 90–х годах, когда они добивались рентабельности и увеличения тиражей, большинство основных англоязычных газет и журналов, обслуживающих средний класс, оживились. «Негатив» из прессы почти исчез. Материалы из провинции редки, поскольку обеспеченные люди живут примерно в десяти городских агломерациях. Главные национальные скандалы, к числу которых относятся самоубийства десятков тысяч разорившихся фермеров, редко попадают на страницы газет, так же как и репортажи о длительных конфликтах в Кашмире и северо–восточных штатах. Оставшиеся материалы часто упрощаются и огрубляются с целью привлечения массового интереса. Это было обусловлено не вмешательством цензоров или тем более политиков, а прежде всего коммерческими требованиями. Газета «Таймс оф Индиа» ушла дальше всех, учредив в 2003 году службу «Медианет». Это позволило компаниям покупать в газете не рекламную площадь, а тексты, представляющие их, естественно, в благоприятном свете. Казалось, читатели не замечают этого — либо это их не волнует. Затем «Таймс оф Индиа» выступила с идеей «частных соглашений», в соответствии с которыми она приобретала долю в компаниях в обмен на рекламу. В своих официальных маркетинговых разработках газета описывала это как «продукт прогрессивной школы мышления, которая признает тот факт, что любой бренд когда-то был идеей и любая идея может быть брендом». Тираж «Таймс оф Индиа» рос, и другие газеты поспешили последовать ее примеру. Наиболее популярной рубрикой была «Страница 3»: подборка из слухов и гламурных фотографий индийских знаменитостей — болливудских звезд, победительниц конкурсов красоты, игроков в крикет и промышленников. Они обеспечивали должный имидж новой, уверенной в себе и напористой Индии.
Изредка СМИ действительно борются с несправедливостью, но обычно их внимания удостаиваются избранные. Одним из примеров является печальная история Джессики Лалл. Она была моделью и актрисой и однажды в апреле 1999 года согласилась в качестве знаменитости постоять за буфетной стойкой на некоей светской вечеринке. Поздно вечером к ней подошел молодой человек, Ману Шарма, с другом и попросил налить ему спиртного. Она объяснила, что напитки закончились. Они попытались всучить ей какие-то деньги, от которых Лалл отказалась. Тогда Шарма застрелил ее. В наступившей панике мужчины скрылись. Наконец Шарма был арестован. Семь лет спустя суд оправдал его, несмотря на доказательства. По какой причине? Он был сыном богатого политика, принадлежавшего к партии Индийский национальный конгресс. Канал Эн–ди–ти–ви вел общественную кампанию за пересмотр приговора под лозунгом «Справедливость для Джессики». Через десять месяцев, действуя по ускоренной процедуре, Высокий суд Дели приговорил Шарму к пожизненному заключению. С одной стороны, это похвально: правосудие свершилось, и все это видели. Но произошло бы это, если бы Лалл не имела связей и не принадлежала к среднему классу? Такой вопрос в Индии могли бы посчитать риторическим. «Все остались довольны, — сказала Минакши Гангули из 'Хьюман райтс уотч'. — Но это классический случай того, как одни правила действуют для избранных, а другие — для масс».