Связанные Долгом
Шрифт:
— Так ли уж важно, почему я решила сказать тебе правду?
— Это важно, Валентина. Потому что я не знаю, будешь ли ты говорить правду в будущем, если тебя не загнать в угол. Если бы я засчитывал каждую добытую под давлением правду за искупление, мне пришлось бы пощадить каждого предателя, который выкладывает все свои знания под принуждением.
«Под принуждением» — какое мягкое слово для того, что делает с предателями Наряда.
— Я знаю, что вы делаете с предателями, и именно поэтому не назову тебе имя любовника Антонио.
— Но ты же
Я оттолкнулась от стола, не в силах больше усидеть на месте.
— Я понимаю. Но, независимо от того, что ты обо мне думаешь, я преданна тем, кто мне дорог. Я была преданна Антонио. Будь он еще жив, я бы забрала его секрет с собой в могилу, лишь бы защитить.
Данте покачал головой.
— Ты не можешь утверждать это наверняка. Ты никогда не испытывала чудовищной боли. Пытки — мощный мотиватор.
— Полагаю, мы никогда и не узнаем, если только ты не собираешься проверять свою теорию на мне и не попытаешься выбить из меня имя любовника Антонио, — нагло ответила я.
Данте остановил на мне свой жесткий взгляд.
— Только потому, что ты моя жена и женщина, ты в безопасности. Ты это прекрасно знаешь.
Потому что я его жена, а не потому, что он любил меня или хотя бы обо мне заботился.
— Знаю, — согласилась я, потому что не могла больше вынести этого напряжения между нами, которое возникло из-за меня. — Если бы у тебя была тайна, которую тебе нужно скрыть, я бы сохранила ее ради тебя. Я бы постаралась вынести все эти пытки, боль и смерть ради тебя.
Данте не ответил, даже не подошел ближе, только смотрел на меня этим своим нечитаемым взглядом.
Я решила выйти из кабинета, прежде чем скажу что-то сентиментальное или до того, как Данте меня выпроводит.
Он не остановил меня, но я чувствовала спиной его взгляд.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
После ужина, прошедшего в атмосфере почти полного молчания, за исключением нескольких слов о моем завтрашнем визите в казино,
Данте вернулся к себе в кабинет, а я по привычке отправилась в библиотеку. Вместо учебника русского я решила почитать одну из книг об азартных играх и казино, которых было полно на полках, но отвлеклась на звук мужских голосов за стеной. На Энцо с Тафтом они не были похожи, так что я подумала, что Данте встречался с кем-то из Наряда.
Когда несколько часов спустя я укладывалась спать, в коридорах было темно, а Данте все еще не выходил из кабинета. Я предположила, что это будет еще одна бессонная ночь. Может, Данте действительно хочет заставить меня упрашивать его заняться сексом второй раз?
* * *
Много позже я была разбужена рукой на моем бедре. Глаза у меня открылись, но я уставилась в темноту. Задернутые шторы позволяли проникнуть в комнату только узкой полоске лунного света.
Мой взгляд выхватил бледное свечение будильника на тумбочке. Было около полуночи. Я спала меньше часа. Что случилось?
— Данте? — прошептала я, повернув голову через плечо, но его лицо скрылось в тени.
Он был очень близко. Его дыхание коснулось моего плеча, подняв дыбом маленькие волоски на руках.
— Что...
Он заткнул меня яростным поцелуем, чуть не лишившим меня кислорода. Он не колебался, его язык завоевывал мой рот.
Я попыталась повернуться к нему лицом, но твердая грудь Данте за спиной и его железная хватка на моем бедре парализовали меня.
Его поцелуй послал волны возбуждения к низу живота, но мне наконец пришлось оторваться от него, чтобы сделать глубокий вдох. Он уперся эрекцией в мою задницу. Я громко выдохнула.
— Скажи мне, что тебе не больно, — пророкотал Данте возле моего плеча, прежде чем слегка прикусить его.
Я задрожала.
— Не больно, — все, что мне удалось из себя выдавить, и это даже не было правдой, но будь я проклята, если стану его останавливать.
— Хорошо, — прорычал Данте и облизнул мое горло. — Скажи мне остановиться, или я не смогу.
В ответ я только застонала, потому что Данте снова толкнулся членом мне в задницу. Мне не терпелось избавиться от одежды и почувствовать его обнаженной кожей на себе.
Я толкнулась к нему задом, пытаясь потереться, но меня опять остановила рука Данте на бедре.
— Нет.
— Данте, я правда хочу...
И вновь его губы поглотили мои слова, а пальцы предупреждающе сжались.
— Я хочу, чтобы сейчас ты молчала, только если не захочешь остановить меня. — он покусывал мою шею. — Ты делаешь то, что я тебе говорю, Валентина, или же говоришь, чтобы я остановился. У тебя только два варианта.
Я кивнула, и он, должно быть, почувствовал это, потому что не мог видеть в темноте. Я была рада, что Данте не знает, насколько сильно я возбудилась от его командного тона.
— Очень хорошо, — произнес он тихо. — Сегодня ты будешь все такой же узкой, поэтому мы будем медленно продвигаться и воспользуемся этим временем, чтобы сделать тебя очень мокрой.
Я поверить не могла, что это говорил мне тот же сдержанный и холодный Данте, которого я встречала днем. Мне хотелось спросить, почему он передумал. Так изменился в один момент? Может быть, он согласился с тем, что я знаю, чего хочу?
— Я хочу, чтобы ты разделась прямо сейчас.
Только на одно мгновение меня охватило разочарование, что Данте не собирается сделать это сам, но и его заглушило волнение.
Данте отпустил мое бедро, и я быстро села, стянула ночную рубашку через голову и спустила вниз трусики, все время чувствуя его взгляд на себе.
Повернувшись к нему, я задалась вопросом, нужно ли подать ему какой-то знак, и от этой мысли чуть не рассмеялась, но затем матрас пришел в движение, и я увидела, что Данте встает с постели и начинает раздеваться. Было темно, но я могла различить его внушительную эрекцию.