Сыны Зари
Шрифт:
– Она была вашей дочерью, разве не так?
– Уж не пытаетесь ли вы пристыдить меня, Кэлли? – усмехнулся Корт. – Это вам лучше бы оставить. Вы что же, хотите намекнуть, что кровь гуще, чем водица? – Кэлли внимательно следил за ним. Кончики пальцев у него дрожали. – Что ж, может быть, и так. Гуще, чем водица? Да, возможно. Но ведь водица – не очень-то плотное вещество, а? Можно сделать и более апробированные сравнения. – Усмешка исчезла с лица Корта. – Гуще, чем деньги? Нет. Гуще, чем зависть? Нет. Гуще, чем любовь, похоть, власть, боль, нужда, жадность, честолюбие, собственность? Нет. Гуще идеологии? Тоже нет. – Корт сделал паузу, любезно предлагая
– Вы ведете себя глупо, – сказал Кэлли сквозь зубы. – Этого американца несложно найти. Людей, которым вы сбыли оружие, – тоже. Вы воображаете, что мы не знаем, кто они такие? А помимо того, что вы продали оружие террористической организации, вы участвовали в афере с покупкой акций. При одном только намеке на это вы не услышите ничего, кроме топота бегущих ног. Это будут друзья по бизнесу, партнеры по гольфу, члены какого-нибудь престижного клуба, в котором вы состоите, члены правления ваших компаний, все, с кемвы перезванивались по телефону или вели доверительные беседы, все, кто просил вас о помощи или, напротив, предоставлял ее... А друзья в правительстве, на которых вы когда-либо полагались, с трудом будут вспоминать ваше имя. Так что, имея все это в виду, вы, может быть перестанете нести чушь?
– Если вы намереваетесь как-либо использовать это, – заметил Корт, – у нас будет разговор несколько иного рода.
– Нет, – ответил Кэлли, – если бы я намеревался использовать это сейчас...
На Корте был легкий халат поверх бледно-голубой пижамной пары. Он распустил узел на поясе, потом заново завязал его потуже, словно этот жест давал ему некоторое ощущение безопасности.
– Продолжайте, – сказал он.
– Кредитный счет, – сказал Кэлли. – Он должен быть открыт на имя Дэйзи Рейд и контролироваться адвокатом, которого я назову. Адвокат будет знать все детали, но вы этих данных не получите. Просто будете платить деньги – пять тысяч фунтов стерлингов в месяц в течение пятнадцати лет.
– А если я не...
– Тогда мне придется поговорить с отделом по борьбе с мошенничеством и со специальной службой. А уж они разберутся, как им поступить...
– Вы меня шантажируете, – с ноткой негодования сказал Корт.
– Я не прошу у вас ни пенса. – Кэлли шагнул к Корту, боровшемуся с желанием отступить. Со стороны было похоже, будто кто-то толкает невидимый турникет. – Я буду регулярно проверять денежные поступления.
– Кто это? – спросил Корт Кэлли, направившегося к двери. – Кто это? Ваша подружка? Ваша дочь?
– Она не имеет ко мне никакого отношения.
– Кто же она тогда?
– Вы ее не знаете, – сказал Кэлли. – И никогда не узнаете.
Глава 20
Городской пейзаж. Верхушки крыш, колонны, пилоны... Тарелки для спутникового телевидения, вентиляционные вышки, остекленные крыши. Верхушки деревьев, шелестящие на ветру.
Так чем же он был, если не созданием, кружившим над темным силуэтом города, порой задевая кончиками крыльев кирпичную кладку, порой высоко паря в потоках воздуха, чтобы удобнее было смотреть вниз, удобнее выбирать, удобнее камнем обрушиваться на добычу?
Он приехал в это место, на эту удобную позицию на холме, чтобы стать кем-то, он сам не знал, кем именно или чем. Это вполне удовлетворяло его, помогало найти самого себя. Человек-птица, ангел мрака.
Эрик
Огненное поле, да. А над этим полем – его безграничное, тайное присутствие, тень то ли птицы, то ли человека. Всепроникающий, как лазер, взор, крылья, чтобы высоко парить, а потом обрушиться вниз, подобно удару бича... Всего лишь пятнышко в лучах, а может быть, огромный черный бесшумный силуэт, едва касающийся языков пламени и следящий за маленькими тварями, носящимися по полю.
– Поскорее-поживее, – снова засмеялся он.
Удобнее смотреть вниз, удобнее выбирать. Кроликов и крыс.
Был рассвет, как раз его любимое время. Он нашел место, откуда удобно убивать, и опустил на землю кожаную сумку. Потом достал составные части винтовки из защитного пенопластового футляра. Рабочие как раз возвращались домой с ночных смен. А те, кто работал в ранних сменах, уже целеустремленно двигались на работу. «Поскорее-поживее». А нужен всего-то один, поскольку это место, которое он нашел, не было таким безопасным, как другие. Надо было все делать быстро, особенно при отходе.
Он собрал винтовку. Это вообще не отнимало времени: десять секунд, чтобы привести ее в готовность, присоединить прицел и вскинуть приклад к плечу. Даже быстрее, чем разобрать.
Какой-то мужчина бежал к одному из ранних автобусов. Проехала парочка на велосипедах. На полупустых дорогах помех для езды было меньше, чем обычно, и женщина ехала положив руку на плечо мужчины. Три девушки вошли в зону огня, все они были в форменной одежде студенток-медсестер. Шли они быстро, но на ходу болтали и смеялись, и их головы то и дело поворачивались к той из них, которая говорила.
«Поскорее-поживее». Росс засмеялся. Сперва это было просто хихиканье, но оно все росло, росло, и фигуры в прицеле колыхались от подрагивания его плеча. Он опустил винтовку пониже и взял себя в руки, потом снова поднял ее, но тут вдруг приступ смеха повторился: сперва просто гримаса, легкая дрожь, а потом могучий бурлящий поток, устремившийся изнутри наружу, сотрясающий его грудь, пока слезы не затуманили эти фигуры в прицеле. Он снова опустил винтовку от плеча и согнулся от неудержимых приступов смеха, слишком сокрушительных, чтобы оставаться беззвучными, чтобы и дальше прятать их внутри.
Лицо его было сплошным разинутым в хохоте ртом. Он даже подпрыгивал от веселья, одной рукой ухватившись за живот, а другой придерживая винтовку. Он рычал, ревел, вопил от смеха, но так и не произвел ни звука. Уперевшись макушкой в частично разобранную кирпичную кладку, он тужился от хохота. По лицу текли слезы, руки и ноги ослабели от напряжения.
Но в конце концов он пришел в себя. Он повернулся и, тяжело дыша, прислонился спиной к стене. Он еще был во власти порывов веселья, но они утихали, причем каждый новый быстрее, чем предыдущий. Наконец он вытер лицо и снова поднял винтовку к плечу.