Таежная история
Шрифт:
Глава 62
Глава 62
Думая, что ослышалась, отстранилась и заглянула в родные и любимые глаза.
— Пару? — прошептала я, не сумев скрыть удивления. — Но разве мы с тобой… Ты же не собирался… или собирался?
Мужчина зашуршал, роясь в кармане формы. Перед лицом раскрылась исцарапанная ладонь, на которой поблескивало радужное колечко.
— Руслана, ты согласна стать моей парой? — как в замедленной съемке наблюдала, как шевелятся губы эдерца, произнося слова брачного предложения, не веря, что все происходит на самом деле. — Твое согласие
Перед глазами сияло вожделенное кольцо, мужчина ждал, все больше хмурясь, а я, тут же забыв, где мы находимся, и что всем нам грозит, как обычная земная женщина в такой момент засомневалась, вспомнив все наши прежние разногласия. Откровенно боялась, что мы так никогда не найдем общий язык, и уже открыла рот, чтобы ответить, когда мужчина покачал головой.
— Отказ не приму. Если скажешь «нет» — буду каждое утро делать тебе предложение, пока твое сердце не смягчится, — он улыбнулся, гася вызов в глазах, опустил длинные ресницы и мягко произнес:- «Среди миров в мерцании светил одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я ее любил, а потому, что я томлюсь с другими…»
Пытаясь скрыть разочарование, сдержала вздох, глядя на мужчину сверху вниз, замечая, как эдерец замер и перестал дышать, как напряглись мышцы на груди, и нервно подрагивают пальцы протянутой ладони. Он заметно нервничал, а я медлила, понимая, что не такое признание хотела услышать. Откровенно напрягал странный выбор лирики для предложения вступить в брак.
Но, по крайней мере, сказал честно. Рау не соврал о чувствах, которых не испытывает. А может никогда не сможет испытывать. Он же келемахх. Что поделать, если весь этот мир с большими причудами. Буду надеяться, что моей любви хватит на двоих, а там видно будет.
— Я согласна, — золотой ободок украсил мой палец, сжался, принимая нужный размер, и я прильнула в быстром поцелуе к губам эдерца. Отстранившись, заглянула в сияющие золотом удовольствия глаза. — Рау, это лучший день в моей жизни. Я давно всей душой принадлежу тебе. Ты — мое все.
— Я исключительно твой, моя драгоценная, — счастливо выдохнул мужчина, прижимая к себе и страстно целуя. — Пока сама не передумаешь и не решишь вернуть кольцо.
Мое возмущение потонуло в очередном жадном и горячем поцелуе, которым Керау умело остановил протест. Он шептал мое имя, сводя с ума легкими прикосновениями губ к щекам и шее.
— Чего это я передумаю? Ты герой Эдеры, остановивший своим поступком войну с гронами, — я любовалась переливами золотистой радужки, повторяя пальцами родовые татуировки на шее мужчины. — Я могу только гордиться своим выбором.
— Это такая шутка? — напрягся эдерец.
— Нет, Рау, к счастью, — покачала головой, довольно улыбаясь и наслаждаясь выражением лица эдерца. — Еще на Побережье я заметила, что келемаххи начали меняться. Ваша хваленая флегматичность давала сбои. Проявились несвойственные вам эмоции. Все чаще и чаще. И ты не остался в стороне. Гронов удивил твой поступок, когда бросился защищать меня, проявив чувства, а не из-за долга перед Созидающими. Они решили изучить твой случай и приостановили уничтожение. Планетарная система Эдеры будет взята под наблюдение. Они допускают, а я так уверенна на все сто,
— Ты упомянула чувства? — тихо переспросил эдерец. — Хочешь сказать, нас истребляли как скот из-за того, что мы не сходили с ума из-за ревности или ненависти?
— Именно так, — тяжко выдохнув, подтвердила догадку Керау. — Для гронов наличие именно чувств считается признаком разумности расы. Вы же отказались от них, но сохранили высокий военный потенциал, опасный для других цивилизаций. Это и стало смертельным приговором для келемаххов.
— А теперь…
Многозначительная пауза, сделанная эдерцем, понуждала меня продолжить мысль.
— Ты проявил себя как Высший. Их приборы зафиксировали этот факт. Гроны вынуждены прекратить бойню и изучить этот случай. Они не могут игнорировать этот факт. Так ведешь себя не только ты. На Эдере многие… проснулись.
— И ты догадываешься в чем причина? — сощурился мужчина, нервно дернув острым кончиком уха.
— Я думаю, катализатором был страх уничтожения всей расы гронами. Особенно после уничтожения Бирату, — привела свою версию, как довод. — Гронам я, конечно, не сказала о догадке. Не хочу, чтобы они проверили ее опытным путем. С них станется сделать из вас подопытных кроликов.
— Вот как?! — озадачился адмирал, обдумывая сказанное. На лице мелькнуло неприязненное выражение. — Они снизошли не только до разговора с тобой, но и дали объяснения своим поступкам и поделились планами! Может, ты меня просветишь? Что они собираются делать с пленниками?
Ревнуя меня к вниманию, оказанному врагом, эдерец ощетинился. Тело мужчины напряглось, и объятия перестали казаться уютными.
— Пленницами, — поправила я, поднимаясь и подхватывая заснувшего Курти на руки вместе с новой игрушкой. — Мужчины оказали сопротивление, и их уничтожили. Сейчас мы направляемся на Жулан. Пленниц решено переправить на Эдеру в карантинную зону. Пока так, а там, кто знает?
Я пыталась опуститься рядом, но эдерец притянул меня на скрытые влажным маревом колени, удобнее устраивая малыша на своем плече. Мы замолчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Я разглядывала обручальное кольцо, стараясь подавить некстати разыгравшуюся ревность в сторону Марсии, носившей его пять лет, и найти различия с кольцом Тирана.
Кстати о Тиране…
— Рау, тот приказ о срочном прибытии в академию для курсантов — твоих рук дело?
— Ты — моя женщина, и я не отдам тебя никому, хоть сотню колец прими от олухов, — в полной уверенности в своей правоте произнес наглый эдерец.
— Быть не может! Ты злоупотребил положением и властью! — возмущенно воскликнула я и, наставив на него палец, обвинительным тоном произнесла:- Только не забывай, твой сын, глядя на тебя, станет таким же.
— Разве не ты клялась, что хотела бы похожего во всем на меня сына, — ехидно поддел капитан, припомнив мне разговор на «Эдере».
Я открыла было рот, чтобы возразить и тут же закрыла, прикусив язык, понимая, что манипулятор поймал меня на слове. Вновь повисла пауза, тишину нарушали два дыхания: мое возмущенное и умиротворенное спящего Курти, прижимающего к груди оружие.