Танкисты. Дилогия
Шрифт:
Стоящий у края дороги милиционер лениво отмахнул светящимся полосатым жезлом: тормози, мол. Еще не до конца понимая, что происходит, Краснов послушно сбросил скорость, припарковывая автомобиль у обочины. Согласно памяти Захарова, именно так и положено реагировать на команду регулировщика. Кстати, там, в его времени, регулировщики тоже имелись. Правда, в основном женского полу и без подобных жезлов в руках, зато с двухцветными флажками. Один означал «вперед», второй — «стоп, пропусти колонну».
Ну, и где полковник с обещанными врачами и подмогой?! Ни машин, ни людей, только
Шумоизоляция в трофейном авто была просто изумительная, Василий уже успел это оценить, пока ехал. Однако даже она не сумела полностью приглушить визг стираемых об асфальт шин: на пятачок перед ярко освещенной будкой автоинспекторов вырвались сразу два громоздких черных внедорожника — термин пришел в голову мамлея, словно сам собой: снова проявила себя память Дмитрия. Огромные, словно бронеавтомобили, сверкающие лакированными черными боками, с широкими колесами, свирепо рычащие мощными моторами… не авто, а сущие боевые машины, только пулеметов над крышей не хватает. И как это понимать?
Понимать, в принципе, ему и не пришлось, уж больно быстро завертелись последующие события. Сначала вяло отмахивающий светящимся жезлом милиционер вдруг резво рванул в сторону толстенного бетонного отбойника: такой не то, что из пулемета — из танковой пушки не враз прошибешь! Затем из распахнувшихся дверей джипов посыпались затянутые в черное фигурки: один, пять, восемь…
«Наши!» — радостно решил было Краснов, в следующий же миг уловив в происходящем некое несоответствие. Если это те, кого он ждет, то отчего они все с оружием, словно собираются штурмовать его авто? И где медики; где, в конце концов, сам полковник?
В это мгновение на крыше гаишного поста вдруг вспыхнули яркие прожектора, залив пространство мертвенно-белым светом мощных галогеновых ламп. Свирепо рыча дизелем, из-за правого откоса выбрался, с натугой перевалив крутой гребень и качнувшись на амортизаторах всеми своими четырнадцатью тоннами, доселе незаметный с дороги бронетранспортер. Взаправдашний армейский, восьмиколесный, камуфлированный, с приплюснутой круглой башенкой, откуда торчал ствол крупнокалиберного пулемета. Бронемашину Василий узнал сразу — «БТР-80», разумеется! Это еще что такое?!
Выехав на обочину и остановившись, бэтээр довернул башню и неожиданно дал длинную очередь, отнюдь не предупредительную, огненным жгутом хлестнувшую по обоим внедорожникам. Даже сквозь запыленное лобовое стекло Василий видел, как вылетают вынесенные тяжелыми четырнадцатимиллиметровыми пулями стекла и покрывается рваными пробоинами лакированный металл кузовов. Когда крупнокалиберная пуля весом почти в семьдесят грамм попадала в колесо, внедорожник смешно подпрыгивал на месте, тут же оседая на раненый бок. Черные фигурки вмиг плюхнулись на асфальт: по крайней мере, те, кто успел вовремя среагировать — нескольких отшвырнуло в сторону в состоянии, абсолютно несовместимом с жизнью.
«Ну, еще бы, — неожиданно злорадно подумал парень. — У нас подобные патроны только в противотанковых ружьях и использовались, танки жгли, а тут по жестянкам садят, да по людям…»
А
Облегченно выдохнув, танкист распахнул дверцу, выбираясь из комфортного салона навстречу торопливо вышагивавшему по асфальту Геманову. Попытался встать для доклада по стойке «смирно»:
— Товарищ полковник…
— Отставить, все потом, — Олег Алексеевич кивнул вытаскивающим из фургона носилки медикам:
— Да быстрее же, забирайте ее!
И лишь затем повернулся к танкисту:
— Василий, а давай, я тебе потом все объясню? Не время сейчас, да и не место. Ты ж воевал, значит, должен понять: иначе было нельзя. Мы одновременно и вас, и этих уродов вели. Вот и решили совместить, так сказать, приятное с полезным. Понимаешь?
— Понимаю, — угрюмо буркнул танкист. — На живца, типа, ловили? А если б нас того…
— Ну, почти, — Геманов спокойно выдержал его взгляд. — Прости, лейтенант, но извиняться я не намерен. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. И виноватым себя ни в коей мере не чувствую. Хотя бы потому, что твердо знаю: все было под контролем, и вам с Соней ничего не угрожало. Помнишь того гайца… ну, регулировщика, — пояснил он, уловив на лице мамлея гримасу откровенного непонимания, — что вас затормозил?
— Который за каменюку спрятался? — фыркнул Краснов.
— Ага. Вот только за той, как ты выразился, «каменюкой» у него целый арсенал имелся, пулемет с лентой на двести пятьдесят патронов, да пара противотанковых гранатометов. И если б вы оказались в опасности, он бы прикрыл, пусть и ценой своей жизни. Неужели думаешь, что это и на самом деле был сотрудник автоинспекции? Нет, конечно, мой боец, только переодетый. Ну, а в целом? Что такое государственные интересы, ты, надеюсь, еще не забыл? То-то же…
— Извините, — стушевался танкист.
— Да ладно, брось, разве я не понимаю? Нервы у всех не железные, что у тебя, что у меня. Полагаешь, просто было организовать подобную операцию меньше чем за час? А ведь с твоего первого звонка немногим больше времени прошло. Спецназ-то родной по тревоге поднять — это одно, а вот тот же бронетранспортер организовать — совсем даже другое. Но получилось, сам видишь. Вроде бы даже неплохо вышло.
— Так эти… — запоздало догадался Краснов, мимоходом успев еще раз устыдиться собственному поведению.