Тайна старой знахарки
Шрифт:
— Скорее молодая.
— Вам ничего не показалось в ней странным?
— Как раз показалось.
— И что в ней такого примечательного?
— Понимаете, она выглядит именно странной — бегающий взгляд, переполненный отчаяния. Взгляд умалишенной.
— То есть, вы хотите сказать, она не в своем уме?
— Не только не в своем уме, она все время чего-то боится. Стоило мне попытаться разговорить ее, как ее обуял страх и она бросилась от меня наутек. Нет, по-видимому, она на самом деле сумасшедшая.
— Понятно.
Иеремия
— А когда вы ее видели в последний раз? — нетерпеливо спросил он.
— Вчера.
— А сегодня?
— Сегодня? Не знаю, честно говоря, у меня было дел по горло, так что я особенно не обращал внимания.
Тут Иеремия, взяв Алена за рукав, потащил к окну лечебницы.
— Посмотрите-ка повнимательнее, вы, случайно, ее не видите?
Лекарь обвел взглядом улицу перед домом.
— Вон она! На той стороне улицы. Да-да, это точно она.
— Тогда я должен с ней поговорить! — заявил Иеремия и, открыв дверь, вышел.
Ален пошел за ним.
— Стоит ей заметить вас, как ее поминай как звали.
— Думаю, мне все же удастся ее задержать.
Женщина в лохмотьях, прислонившись к стене, неотрывно глядела на дом, где жил лекарь. Завидев Иеремию и Алена и поняв, что они направляются к ней, она, испугавшись, попятилась вдоль стены дома. Иеремия, ускорив шаг, подоспел до того, как она исчезла за близлежащим углом.
— Я вам ничего не сделаю, — успокоил он трясущуюся от страха женщину. — Мне просто нужно с вами поговорить.
Нищенка стала беспокойно озираться, явно ища пути к отступлению.
— Не подходите ко мне! — хрипло крикнула она.
Иеремия остановился.
— Вы Мэри, не так ли? Та, которую прозвали Полоумная Мэри?
Глаза женщины округлились. Она неуверенно кивнула.
— А Лесли — ваш ребенок, да?
— Да, это мой сын.
— Что с ним произошло?
После этого вопроса нищенка затряслась все телом. Подняв руку, она указала на дом Алена.
— Она! Она его отобрала у меня! Вместе с той, другой!
Иеремия и Ален невольно переглянулись.
— Она имеет в виду Энн и ее мать, — пояснил лекарь.
— Мы хотим вам помочь, — попытался убедить нищенку иезуит. — Может, войдем в дом, и вы нам все спокойно расскажете?
Женщина затрясла головой. Она не владела собой от охватившего ее страха. Стоило Иеремии шагнуть к ней, как она с криком бросилась прочь. Ален попытался побежать за ней, но пастор остановил его.
— Бросьте, а не то перепугаете ее до смерти. Необходимо выждать, друг мой, она никуда от нас не денется и придет снова. Обязательно придет.
— Что все это могло означать, по-вашему?
— Не могу сказать с определенностью. Но мне кажется, пора серьезно поговорить с вашей супругой.
Пока они шли к дому Алена, тот, не утерпев, спросил пастора:
— А откуда вам известно, как зовут эту несчастную?
— В
Энн в кухне замешивала тесто для пирога с требухой. Она вежливо поздоровалась с пастором, но на лице молодой женщины было написано явное недовольство этим визитом.
— Мне было хотелось расспросить вас о женщине-нищенке, которая вот уже несколько дней приходит к вашему дому, мадам, — учтиво обратился к ней Иеремия.
Энн, прекратив месить, непонимающе посмотрела на него.
— Я прогоняла ее, но ей хоть бы хны! — И тут же раздраженно обратилась к Алену: — Вам следовало бы позвать городских стражников, пусть посадят ее в Брайдуэлл, а не то я сама их позову.
Иеремия пропустил замечание Энн мимо ушей, тем более что она не к нему обращалась.
— Вы ведь знаете эту женщину, мадам. Ваша мать в январе месяце помогала ей при родах, причем бесплатно, поскольку роженица эта была бедна как церковная мышь.
— Не помню ничего такого! — парировала Энн.
— Отрицать это бессмысленно! — В голосе Иеремии появились металлические нотки. — Ваша мать внесла эти роды в книгу записей.
Энн, поджав губы, ничего не ответила, только яростнее стала месить тесто.
— Ладно, что-то такое было. Я ведь не обязана помнить о каждой побирушке, которой помогала мать. Она не всегда была разборчивой по части клиентов.
— Что произошло с ребенком?
— Откуда мне знать? Может, и умер. Куда этой дурочке ухаживать за ребенком, кормить его…
— И все же постарайтесь вспомнить!
Энн с ненавистью посмотрела на иезуита.
— Что вам от меня нужно?
— Эта нищенка обвиняет вашу мать в том, что та забрала у нее ребенка. И мне хотелось бы знать, так это или нет.
— На кой ей отбирать у кого-то детей? Скорее сам Господь Бог прибрал несчастного малыша. Это ведь зимой было. А ей негде было держать ребенка в тепле. Сама его погубила, вот и ищет козла отпущения.
— Вам на самом деле ничего об этом неизвестно? — настаивал Иеремия.
— Говорю вам, нет! И знаете, шли бы вы себе и не мешали мне стряпать, а не то вашему дружку нечего будет есть на обед.
Иеремия понимал, что из этой особы ему больше ничего не вытянуть.
— От души вам сочувствую, Ален, — невольно вырвалось у пастора, когда они вернулись в лечебницу. — Нам ничего не остается, как отправиться на поиски этой Полоумной Мэри. Необходимо расспросить людей. Завтра праздник, и у меня не будет на это времени. А вот в понедельник этим и займемся.