Тепло очага
Шрифт:
Джина нахмурилась. Дразнящий тон Эдварда ставил ее в дурацкое положение. Если он знал, что она чувствовала себя неловко за ужином, то понимает ли, как сильно она нервничает сейчас? И известно ли ему, что она влюбляется в него?
Этот вопрос возник неожиданно и настолько потряс Джину, что она застыла. Ей показалось даже, что у нее сердце остановилось.
– Джина? – Голос Эдварда прозвучал словно издалека.
– Да, я слышала вас, – с невольной резкостью отозвалась она.
– Я только пошутил, – оправдывался Эдвард. – Мне захотелось подразнить вас.
–
Джина мечтала, чтобы он ушел и оставил ее одну. Ей необходимо было спокойно подумать о своем открытии. Действительно ли она влюблена в Эдварда? Внутренний голос тотчас дал ответ: а зачем же еще ты сидишь на этой кровати и думаешь о том, как бы затащить туда же Эдварда.
– Простите, если я не среагировала на вашу шутку, но разговоры о свадьбах наводят меня на грустные размышления.
Это была лишь отговорка. Не могла же Джина допустить, чтобы Эдвард догадался о ее желании превратить их игру в реальность!
Он, тихо ругнувшись, обошел кровать и опустился перед Джиной на колени.
– Джина, извините. Я сделал это, не подумав.
От искреннего раскаяния, прозвучавшего в голосе Эдварда, она почувствовала себя еще хуже.
– Ничего, – пробормотала Джина, – вы ведь не знали.
– Но я должен был знать. Вы говорили мне, что прошло около года после вашего разрыва с Энтони. И мне следовало догадаться, что разговоры о свадьбе разбередят ваши душевные раны.
Джина впилась глазами в его красивое лицо. Ей нравилось в Эдварде Хартли все – как сужались уголки его глаз, когда он смеялся, нравилась твердая линия подбородка, чувственный рот...
– Ирония судьбы, – пролепетала Джина дрожащим голосом. – Год назад я страдала из-за Энтони, а сейчас...
Джина замолчала. Она не могла сказать Эдварду: «А сейчас я понимаю, что Энтони задел только мою женскую гордость». По сути, он даже сделал ей одолжение. Она никогда не испытывала с Энтони того, что чувствовала с Эдвардом. Эдварду достаточно было посмотреть на нее, и сердце Джины то останавливалось, то начинало неистово биться.
– А сейчас? – мягко подтолкнул он ее.
– Сейчас... – Джина закрыла глаза. – Сейчас я думаю, что мне следует остерегаться серьезных романов.
– Перестаньте, Джина. Вы еще слишком молоды, чтобы говорить такие вещи.
– Мне уже двадцать восемь.
Джина открыла глаза и удивленно посмотрела на Эдварда. Двадцать восемь, а она впервые в жизни влюбилась!
– Вы выглядите на восемнадцать, – заверил ее Эдвард и убрал с ее лба прядь волос. – На очень красивые восемнадцать лет.
– Не преувеличивайте. – Она слабо улыбнулась. Эдвард перевел взгляд на ее губы, и Джина непроизвольно провела по ним языком. Она чувствовала глухие удары своего сердца и ждала, очень ждала поцелуя.
– Я серьезно. Я считаю вас очень красивой.
– Но тем не менее вы собираетесь извиниться передо мной за тот поцелуй, сказать: простите, Джина, я не хотел этого.
– Может, я и не намеревался поцеловать вас... Помнится, вы уверяли, что я не ваш тип мужчины. Вы также предупреждали меня, чтобы я не дотрагивался до вас. –
– Было такое, – не стала отпираться Джина.
– Так что, возможно, мне действительно следует извиниться перед вами за поцелуй. Но проблема в том, что мне это понравилось. – Эдвард провел пальцем по ее губам. – Но, к сожалению, это поездка деловая... и я обещал вам спать на полу. А я всегда держу слово.
К черту обещания! – хотелось крикнуть Джине. Глаза Эдварда напряженно вглядывались в ее лицо.
– Но я хочу тебя, Джина. Ужасно хочу, – прошептал он, переходя на интимный тон. – «Ужасно», наверное, самое точное слово для определения моего состояния. – Он криво усмехнулся. – Потому что, если бы я был порядочным человеком, то не говорил бы тебе всего этого.
– А, может, я не хочу, чтобы ты был порядочным человеком сегодня ночью, – прошептала Джина и заметила удивление в глазах Эдварда. – Я не хочу спать одна на этой широкой кровати, – мягко добавила она и, наклонившись, поцеловала Эдварда.
Вначале Джина робко скользила губами по его губам, потом стала настойчивее, требуя ответного поцелуя. И Эдвард взял инициативу в свои руки. Жар опалил кожу Джины, проник в кровь, когда Эдвард стал медленно раздевать ее. Сначала он освободил ее от пеньюара, потом снял с ее плеч тонкие бретельки ночной сорочки. Дыхание Джины стало неровным, и вдруг она замерла, когда его ладони сжали ее груди.
– Ты так прекрасна, Джина, – хрипло прошептал Эдвард.
Почему-то Джину необыкновенно возбуждало то, что она была полностью обнажена, а Эдвард одет. Он ласкал ее нежно и неторопливо. Джина закрыла глаза. Каждая ее клеточка оживала под его нежными прикосновениями. Она разомкнула губы, и с них слетел сладострастный стон..
Это словно подстегнуло Эдварда, он опрокинул Джину на спину, его ласки стали пылкими и страстными. Его пальцы успевали везде – гладили тонкую талию, трепетно касались стройных ног, погружались в мягкий шелк волос. Джина таяла от его нежности и в то же время жаждала большего.
Одежда Эдварда мешала ей, и Джина нетерпеливо принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. У Эдварда, как она и ожидала, оказалось великолепное крепкое тело. Джина провела ладонями по выпуклым контурам его широкой груди, по мелким завиткам волос. Затем ее ладонь, чуть задержавшись на плоском животе, скользнула вниз.
– Не торопись, – игриво шепнул Эдвард.
Но Джина не могла ждать. Она горела как в огне, задыхалась от неудовлетворенного желания. Ей казалось, что если эта сладкая пытка продолжится еще немного, то она просто умрет.
– Я мечтал об этом моменте с тех пор, как впервые увидел тебя, – хрипло прошептал Эдвард. – Эти твои футболки... в которых ты работала... мне хотелось стащить их с тебя, – признавался он в промежутках между поцелуями.
Вдруг он резко отстранился и встал с постели. Он не может оставить меня сейчас! – мелькнуло у Джины в голове. Она даже не успела понять, что Эдвард снимает с себя остатки одежды, как он снова был рядом с ней.