Тиран на замену
Шрифт:
– Кто готов кратко рассказать, что мы проходили на предыдущих занятиях?
Я так и чувствовала, что магистр вот-вот скажет «для адепта Тонверк», но пронесло. Я не знала, сколько желающих нашлось сделать пересказ, но последующие двадцать минут у доски провертелся Сарон. Начало я слушала с большим вниманием.
– Первую лекцию мы посвятили обсуждению что из себя представляет наука псоноторика. Мы выяснили, псоноторика изучает психологические процессы мертвых поднятых существ, их сознание и управление ими...
Дальше полилось перечисление таких терминов, с которыми я даже с библиотечными пособиями разобралась
В виду специфичности предмета, псоноторику начинали изучать только с седьмого уровня, так что пропущенные лекции придется переписывать у Сарона. Если захочу остаться в академии. Плюсом в сложившейся ситуации было только одно: деятельность некромантов и целителей изначально абсолютно противоположна и различалась только использованием той или иной энергии и способами ее применения. Нужен ли мне ежедневный поиск эквивалентных методик, как то произошло на проверке?
– А теперь перейдем к теме сегодняшнего занятия.
Магистр Каснийский встал из-за преподавательского стола и прошел к доске На ней крупными белыми буквами вспыхнуло одно слово - СНЫ.
– Что мы знаем о снах?
– тем временем продолжал магистр.
– Сон живого человека вы изучали в курсе основ целительства. А что из себя представляют сны мертвых? Используя закономерности сна, мы можем создать ложные воспоминания...
Раздел сновидений меня никогда не интересовал, но не мгновенное введение человека в принудительный сон только в качестве самозащиты. Лекция скучная и малоинформативная. Для меня. Сарон устремил взгляд на доску, разбирал появившиеся на ней рисунки, тщательно конспектировал все пояснения.
– Учитывая вынужденный переезд, запланированные практические занятия временно проводиться не будут. Их мы отработаем позже.
Лучше вообще никогда практику не проводить! Не хочу разоблачения! Вольсхий, вроде, «обещал» молчать... Повернув голову вправо, я поняла насколько эгоистичны мои требования. Ведь Сарон на обеде признался, что ради помощи мне возглавил бунтовщиков. Нельзя же так относиться к друзьям. Так по-свински. Все-таки Сарон - мой друг. Я улыбнулась, чувствуя, что все-таки счастлива за него. Все шесть лет нашего знакомства он был бледной тенью, существовавшей где-то на периферии. Но не сейчас. Сейчас он в своей стихии.
– Адепт Тонверк, выйдите. Вас ожидают за дверью, - сообщил магистр Каснийский, на минуту прервав занятие.
Я пожала плечами на удивленный взгляд Сарона и направилась к двери.
– Ив следующий раз озаботьтесь приобретением письменных принадлежностей, - долетело вдогонку.
В коридоре, прислонившись к стене и сложив руки под грудью, ожидал Вольсхий.
Как молитву, я повторяла слова «он ничего не задумал», и по его хмурому виду я понимала, что молитва имела вложенную в нее силу. А что еще ему могло от меня понадобиться? Он же все время бегал по академии, вводя новшества. Отчего вдруг выделил время обычному адепту? «Почти обычному» - тут же поправила я саму себя.
– Пройдемте в мой кабинет, адепт Тонверк.
– приказал Вольсхий.
–
Опять серьезный разговор. У этого активиста все разговоры серьезные?
– Монрес ректор.
– я остановила Вольсхого, пожелав немедленно узнать причину столь бурного интереса к моей персоне. Хотя... он же собирался со мной переговорить, как только освободитя.
– Какие-то проблемы? Я прошла проверку и не вижу причин для встреч с вами.
– Как минимум, я хотел обсудить произошедшее на проверке и последовавшие за ней результаты. Я не имею права принимать подобные решения без вашего ведома, адепт Тонверк.
Вольсхий говорил долго и основательно. Его многословие выводило из себя после первых фраз, но я держалась. Был бы Вольсхий просто ректором, так нет же - он хозяин земли. Озарение улучшило настроение раза в два. И тут же оно упало раза в три: причин ненавидеть Вольсхого больших, чем ухудшение пропитания и отобранная деятельность, у меня не было. Маленькой армии, от которой я ожидала посильной помощи, тоже.
В центральную башню я все-таки пошла. Ректорский кабинет также претерпел изменения за то время, что прошло с моего последнего визита несколько дней назад. Поменяны старые шторы, положен ковер с гладким ворсом, занесены и заставлены книжные стеллажи и нет больше стула с поломанной ножкой. На его месте кресло, в стороне еще несколько и диван.
– Присаживайтесь, адепт Тонверк, - тем же приказным тоном предложил Вольсхий.
– Как я уже упоминал, нам требуется решить несколько важных вопросов.
Я присела на кресло у стола, а Вольсхий на свое место. Он выверенным движением вынул из ящика стола знакомую папку с моим личным делом, в которую значительно добавили листов.
– Начнем с ваших научных достижений. На проверке вы показали, что способны завершить седьмой уровень. Я подготовил документы и список необходимых тем для досрочного повышения на восьмой уровень...
– Не стоит. Мне и на седьмом неплохо. Или вы все еще лелеете надежду избавиться от всех? Пять адептов честно прошли проверку!
– Адепт Тонверк, будь моя воля, я бы вас на первый уровень отправил, - признался Вольсхий.
– Таланты, подобные вам, нужно держать при себе как можно дольше. Получается, от повышения уровня вы отказываетесь?
– Именно так.
Небольшая стопка листов, видимо связанная с досрочным прохождением седьмого уровня, отложена в сторону. Вольсхий сложил руки в замок на столе и продолжил.
– Как я понимаю, вы научились смешивать энергии смерти и жизни в одну. Не отказывайтесь. Результаты проверки говорят сами за себя. Вы из осколка кости создали нового щенка. Притом живого щенка
– Но он был мертв! Я уверена в этом.
– Был.
– согласился Вольсхий.
– Я собирался отправить тушку специалисту по чучелам, но в пути щенок запищал. Он ожил, адепт.
– Ничего не понимаю, - я обескураженно вздохнула.
На самом деле, все я прекрасно понимала. Более того, пыталась побыстрее уйти с чужих глаз, но Вольсхий не позволил, отобрав щенка и пообещав самостоятельно о нем позаботиться. Но его слова вносили хаос в мои размышления. Что же это получалось? Понял ли Вольсхий, что я одарена? Казалось, что да. И тем не менее он показывал полное незнание того, каким именно даром я обладала!