Токио
Шрифт:
– С 42 дивизии прислали старшего лейтенанта… Чего? Я говорю, что прислали с Чечни старлея. У него, во-первых, ни вещевого аттестата, ни денежного. Во-вторых, он спился и опустился окончательно. С такой рожей только на вокзале под лавкой спать.
Подполковник держал сигарету, но увлекся разговором и забыл о ней. Она дотлела до фильтра, и пепел сыпался на стол и ему на брюки.
– Такое ощущение, что он, как Максим Горький, через весь Советский Союз пешком прошел… Да, вот он сейчас сидит передо мной. Я боюсь его в
Положив трубку, он раздавил в пепельнице окурок, сквозь зубы тихо выругался и стряхнул пепел. Закурил новую сигарету и вздохнул:
– Зачем ты сюда приехал? Лучше бы ты по дороге упал в сугроб и замерз. Я тебе серьезно говорю. Всем от этого только лучше было бы. Тебе лет сколько? Ты старше меня в два раза выглядишь.
Я не слышал, чем закончился их разговор. Я вышел следом за маленьким присланным за мной солдатом, у которого под полами шинели не видно было сапог.
– Далеко идти?
– Через всю дивизию, товарищ лейтенант.
Мы прошли по плацу, мимо потянулись одинаковые казармы, столовые и клубы. Строем с песнями проходили роты. С котелками, в шапках, без шинелей. Возле каждой столовой стояли прицепы, заваленные отходами. Невыносимая вонь и стаи пронзительно кричащих кружащихся птиц.
Поднявшись на третий этаж казармы, я остался ждать возле пульта. Дежурный по части пошел доложить комбату. Смеясь, офицеры успели дать мне совет:
– Комбат у нас сатана. Просто демон. Не обращай внимания.
В этот момент раздался грозный крик:
– Где этот лейтенант?
Покосившись на смеющихся офицеров, я вошел в кабинет. В глубине его за столом сидел толстый лысый подполковник.
– Что?! – гаркнул он. – Не смог откупиться? Мне ты тут тоже не нужен.
– Могу обратно уехать… – ответил я и пожал плечами.
Смерив меня взглядом, он придвинулся к столу и поднял трубку военного телефона. Покрутил рычаг и прорычал:
– Эй, чума! Ты если еще раз будешь так долго трубку брать, я не поленюсь, приду и контужу. Соедини быстро с начштаба.
В ожидании он раскачивался в кресле, накручивая на палец провод.
– Эй, ты чего так долго трубку берешь? Опять от стакана тебя оторвал? Короче, ко мне лейтенант после института приехал. Какой-то он не в себе. Только зашел, сразу стал просить: «Отпустите меня обратно домой». Ты там проведи с ним беседу. Поставишь его командиром взвода в первую роту. А хотя я сейчас сам поднимусь к тебе. Погляжу, чем ты там занимаешься.
– Я так не говорил… – возразил я, когда он положил трубку.
– Что? По-твоему, я уши не мою? Уйди отсюда, лейтенант, не дразни меня. Ты меня плохо знаешь.
Поднявшись из-за стола,
Высокого роста и пузатый, он встал посреди взлетки. Дежурный по батальону поспешил к нему. В разгрузочном жилете, весь в кожаных ремнях, на поясе висит кобура с пистолетом.
– Тебе чего, ослиная рожа?
– Кого в наряд назначать, товарищ полковник?
– Как кого? Негодяев! – Яровский посмотрел на пустую казарму и взмахнул рукой: – Вон негодяи пошли… Вон еще два… Эй, бегом сюда, б…!
Проходя мимо, я видел, как спрятавшиеся на лестнице солдаты, осторожно выглядывая, тихо смеялись:
– Сейчас кому-то лося пробьет.
Взяв связку ключей, дежурная офицерского общежития повела по этажам и стала показывать комнаты. Извиняясь, она заранее предупредила:
– Даже не знаю, что вам предложить.
Походив и посмотрев, я ужаснулся. Провалившиеся полы, выбитые стекла. Ни душа, ни туалетов. Темно, сыро, холодно. Крысы и мыши под полами, мокрицы по стенам. Комары зимой летают.
Но все-таки пришлось выбирать. В комнате стояли две кровати, шкаф, два стола и два стула. Пакеты с мусором возле двери. На натянутой веревке висело мятое белье. Тюки. Сумки. Растоптанные берцы стояли посреди комнаты. Залитая жиром электрическая плитка, помятые алюминиевые кастрюли, консервы, кипятильник в почерневшей стеклянной банке. Макароны, картошка и лук в мешках. Окно завешено рваным солдатским одеялом.
Оставив вещи, я пошел получать матрац, одеяло и подушку. Когда вернулся, сосед пришел со службы. Заметив, какое тяжелое впечатление произвел на меня мой первый день, он усмехнулся:
– Добро пожаловать в Скотское! То ли еще будет!
– А мне в Самаре в штабе сказали, что еду в Токио.
– На Токио похоже только тем, что здесь тоже атомную бомбу взорвали. В пятьдесят четвертом году на учениях. А что касается всего остального… Попав сюда, любой японец сразу себе нарядное харакири организует.
Вскипятив чайник, он стал накладывать макароны. Я только в этот момент сообразил и потянулся к своей сумке:
– Сергей, подожди. Что ты там жрать собрался? У меня столько деликатесов.
– Это гут.
Переодевшись в свитер и спортивные штаны, он ушел бриться. Пояснил, что утром не успевает. Вернулся к накрытому столу.
– Сам видел, тут такая сырость и грязь. Идеальные условия, чтобы от тубика загнуться. Стоит эта засада сто рублей в месяц. Все стараются квартиру снять в городке. Но трудно найти. Пиджаков много. А те, кто с училищ приезжают, видят все это и сразу стараются быстрее уволиться. Им можно. А нам два года по-любому.
– Все равно я не ожидал такого… – я растерянно показал вокруг. – У нас в казарме лучше.