Толстый против похитителя дракона
Шрифт:
– Волга впадает в Каспийское море, параллельные линии не пересекаются, в школу еще не скоро. Что ты такое узнал с утра пораньше?
Серый оценивающе глянул на Тонкого и решил:
– Иди умойся сперва, проснись. Потом расскажу.
Ну вот так всегда! Сперва будят, потом иди умойся, потом как отправят на земляные работы!
– Издеваешься, да?
– Нет.
Вот как с этим человеком разговаривать?!
Тонкий все-таки встал, все-таки умылся, хотя больше всего ему сейчас хотелось надавать Сереге по шее и спать дальше. Он даже вскипятил захваченный
Тонкий сидел на кровати напротив Сереги, прихлебывал из чашки и ворчал:
– Выкладывай уже! Да я досыпать лягу.
Серега оценил его помятую физиономию, с сожалением вздохнул – «ну что с тобой делать» – и выдал:
– Иван Савельич утверждает, что деревянные фигурки – копии.
– И Монтер тоже? – ехидно спросил Тонкий.
– Насчет Монтера не знаю. Я бы на его месте сказал: «Лифт чинил, в землянку зашел, потому что в лесу заблудился, ничего не знаю, попробуй докажи».
Видали умника!
– Кое-что можно доказать… – автоматически поправил Тонкий. – Подожди, какие копии? Откуда в лесу копии?
– Ему виднее. Говорит: знакомые дали, просили сохранить.
– Уехали за границу и не звонят, не пишут… – вставил Тонкий и почему-то жутко развеселился. – Скажи еще, что ты ему веришь!
Серега пожал плечами:
– Нет, конечно. Отмазывается Иван Савельич.
– Конечно, отмазывается! А ты хотел бы, чтобы он вот так сразу во всем признался? Конечно, он сейчас будет брехать про копии, про то, что они с неба упали, а он шел в милицию их сдавать, но по дороге заблудился в лесу и заночевал в землянке! – Идея Тонкому понравилась, и он хихикал от души. Но Серега, похоже, не оценил юмора:
– Сань, так не отмазываются…
– Уверен? – Тонкого позабавила эрудиция напарника, но он решил его не обижать. Зачем хвастаться своим богатым опытом?!
– Да, – настаивал Серега. – Если бы он просто отмазывался, он бы говорил: «Это не мое, впервые вижу». Или вообще вот как ты сказал: «Шел по лесу, заблудился, заночевал в землянке. Чего там за шторкой набросано, я не знаю».
– Ну да…
– Ну да! – передразнил Серега. – А он четко сказал: «Фигурки – копии. Знакомые попросили подержать у себя».
– Ну, значит, неопытный, отмазываться не умеет. Не бери в голову, Серег, следствие разберется… Погоди, а дракон? Неужели Александр Семенович не признал свое детище? Он же так переживал! На драконе, кстати, был выставочный номер, с ним этот фокус не прокатит.
– Верно… – задумался Серега. – Кому вообще придет в голову подделывать это чудище?
– Я же тебе говорил, отмазывается!
Тонкий с сожалением глянул на подушку: спать уже не хотелось. Серегина новость отбила всякую охоту ко сну. Он, конечно, не ожидал, что бандит сам сложит лапки и во всем признается, но… Раньше он как-то не слышал, что плетут на допросе обвиняемые. Тетя Муза берегла его нервную систему, и у Тонкого не было возможности наслушаться отмазок и сравнить их с тем, что рассказал Серега. Конечно, все понятно, врет…
– Слушай, –
– Ну да, медведь. Толстый его погрыз тогда здорово, я Леночке отдал… Он явно выпал у вора из ящика, может, потому меня Леночка и не растерзала…
– А где она?
– Фигурка? Ей и отдал…
Тонкий вспомнил, как здорово изгрызена была физиономия медведя, как Леночка ее забирала с таким лицом, будто жизнь кончена. А потом… Тишина! Тонкий думал: выгонят, штрафанут – ни-че-го. А еще он вспомнил кое-что про Леночку. В частности, то, что проклятый ящик с Леночкиным адресом оперативники получили только вчера ночью. До этого мало кто, кроме Тонкого, на Леночку думал. А между тем, может, она оттого про фигурку и молчит…
Но дело сейчас не в этом. Оперативники разберутся, не маленькие. Дело сейчас в том, что физиономия медведя была изгрызена. А кто-то не так давно не мог справиться с дверной коробкой… Как это: «При чем», как это: «При чем»?!
Муса сказал: «Старое дерево – жесткое». Тонкий попробовал пилить, а Толстый – грызть. Обоим пришлось трудно. А тот мастер, который делал медведя, погиб в Великую Отечественную войну. Не сто лет, конечно, фигурке, но все равно дерево должно быть довольно старым. А Толстый так легко сожрал этого медведя!
– Бежим к ней! – вскочил Сашка и потащил Серегу за собой.
Серега парень, конечно, понятливый, но мысли читать решительно не умеет. Полдороги он изводил Сашку вопросами, в духе: «Зачем?», «При чем здесь она?» и «Какой медведь?» Найти Леночку в гостинице оказалось делом непростым, так что побегали ребята основательно и времени поговорить им хватило.
Воспитательница обнаружилась в столовой, где делала внушение Светке – то ли за громкие разговоры, то ли за что еще. Тонкий не стал вникать, сразу взял быка за рога:
– Елена Владимировна! Можно вас на минутку?
Завидев Тонкого, Елена Владимировна сделала такое лицо, словно меньше всего ожидала его увидеть. Она сделала Светке знак подождать и подошла к ребятам.
– Уткин! Я, кажется, тебя выгнала?
Вот так несправедлива жизнь к начинающим оперативникам. То, что Сашка нашел все украденное из музея, это не в счет. А вот то, что он крысу в лифт запустил, собираясь, между прочим, вытащить Леночку из этого лифта, этого мы, значит, не забудем, не простим. Вот так стараешься для них, по лесам ночью шастаешь и вдруг: «Уткин! Я тебя выгнала».
– Я думал, на меня это уже не распространяется, – честно ответил Тонкий. – И еще, что выгнать может администрация гостиницы ну или организаторы мероприятия.
– Ты не огрызайся!
– Я не огрызаюсь, я по делу пришел.
– По делу? – Лицо у нее было такое: «Какие могут быть дела у меня с тобой, мерзкий крысолюб?!» Тонкий решил не отвечать.
– Помните медведя, которого Толстый погрыз? Фигурку?
Леночка резко поскучнела, но кивнула.
– Где она?
– У меня, – пожала плечами воспитательница. – Я ее еще Олегу Николаевичу не показывала, он бы тебя убил.