Трон из костей дракона
Шрифт:
Бинабик передвинулся в угол и после некоторой возни и шуршания тоже устроился вполне удобно.
Сверчки за окном смолкли. Саймон смотрел на дивный танец теней по стропилам и слушал вой ветра, бессильно бьющегося о стены хижины.
Не было ни горящих ламп, ни огня; только луна, бледная, как ядовитый гриб, заливала беспорядок, царивший в комнате, чем-то вроде морозного сияния. Саймон удивленно разглядывал неузнаваемые предметы, загромождавшие стол, кривые штабеля книг, воздвигнутые на полу, как памятники на кладбище. Взор
Саймон еще раз обвел глазами комнату, потом посмотрел на книгу. Он, конечно, был в покоях Моргенса. Конечно! А где же еще он мог быть?
В тот момент, когда осознание пришло к нему, когда загадочные силуэты приобрели знакомые очертания колб и реторт доктора, у двери раздалось какое-то царапанье. Юноша вздрогнул от неожиданного звука. Ему показалось, что залитая лунным светом стена безумно накренилась.
Звук повторился.
— …Саймон…?
Голос был еле слышен, как будто говоривший прятался от кого-то, но Саймон тут же его узнал.
— Доктор?! — он вскочил на ноги и в несколько шагов оказался у двери.
Почему старик стучит? И где это он был, почему вернулся так поздно? Может, совершал какое-то загадочное путешествие, по-дурацки запер дверь и теперь не может войти? Как хорошо, что Саймон оказался здесь, а не то ему пришлось бы ночевать под дверью!
Он торопливо возился с замком.
— Где вы были, доктор Моргенс? — прошептал он. — Я так долго ждал вас!
Ответа не было.
Когда он наконец отодвинул засов, его внезапно охватило странное тревожное чувство. Он не стал открывать дверь, привстал на цыпочки и заглянул в оконце.
— Доктор?
Во внутреннем коридоре под голубоватым светом ламп стоял старик, завернувшись в плащ с капюшоном, накинутым на лицо. Невозможно было ошибиться.
Этот поношенный старый плащ, легкая фигура, пряди длинных белых волос несомненно принадлежали доктору Моргенсу. Почему он молчит? Он ранен?
— С вами все в порядке? — спросил Саймон, распахивая дверь. Маленькая фигура не шевельнулась. — Где вы были? Что узнали? — Юноше почудилось, что доктор что-то сказал, и он наклонился вперед. — Что?
Слова, донесшиеся до него, были легкими, голос мучительно хриплым.
— …Фальшивый… посланник… — с трудом разобрал он. Иссохший голос почти прервался, дрожа от невыносимого напряжения. И тогда доктор поднял голову, и капюшон свалился.
Лицо, обрамленное прядями белых волос, было черным и обугленным — ямы вместо глаз, полусгоревшая палка шеи. Саймон отскочил, крик застрял у него в горле. Потрескавшуюся кожу прорезала красная линия. Рот существа раскрылся.
— …Фальшивый… посланник… — Это был не голос, а задыхающийся шелест. — …Берегись!
И тогда Саймон закричал. Он кричал,
Потребовалось время, чтобы успокоить готовое выскочить из груди сердце. Он сел, прерывисто дыша. Рядом сидел Бинабик.
— Опасность не живет здесь, — сказал тролль и коснулся холодной рукой пылающего лба Саймона. — Ты простуживался.
Джулой подошла к ним. Она поправляла одеяло Малахиаса, когда всех разбудил отчаянный крик Саймона.
— У тебя бывали такие яркие сны, когда ты жил в замке, мальчик? — спросила она, не спуская с него сурового взгляда, как бы ожидая, что он начнет отрицать такую возможность.
Саймон содрогнулся. Под этим пристальным взглядом он не мог вымолвить ни слова не правды.
— Нет… до… до последних месяцев перед… перед…
— Перед смертью Моргенса, — ровно сказала Джулой. — Бинабик, если мои знания еще не покинули меня полностью, я уверена, это не случайность, что мальчику приснился Моргенс в моем доме. Не такой сон, как этот.
Бинабик провел рукой по взлохмаченным после сна волосам.
— Валада Джулой, если ты не знаешь, как могу я? Дочь Гор! Я, как слепец, ничего не вижу, только слушаю звуки. Я не имею понимания, какая опасность нас окружает, я только знаю с определенностью, что это опасность. Саймон смотрит во сне предостережение про «фальшивого посланника»… Но это одна, а мы имеем много загадок. Почему норны? Черные риммеры? Мерзкие буккены?
Джулой наклонилась к Саймону и ласковой, но сильной рукой уложила его обратно на плащ.
— Постарайся снова заснуть, — приказала она. — В доме женщины-колдуньи ничто не может повредить тебе. — Она повернулась к Бинабику. — Молодой тролль, если его сон так ясен, как он описал, мальчик будет полезен нам в поисках ответов.
Лежа на спине, Саймон видел длинные тени валады и тролля над огненным сиянием углей. Меньшая тень склонилась к нему.
— Саймон, — прошептал Бинабик, — бывали еще другие сны очень волнительные? Другие, про которые ты не сказывал?
Саймон медленно покачал головой. Никогда ничего не было, ничего, кроме теней, и он устал говорить. Он все еще не мог забыть обгоревшее существо в дверях, и теперь мечтал только подчиниться засасывающей тяге забвения и спать, спать, спать…
Но это оказалось не такой уж легкой задачей. Он зажмуривал глаза, и перед ними вставали огненные образы трагедии. Он тоскливо ворочался, пытаясь найти положение, при котором расслабятся наконец напряженные мышцы, и слышал тихий шелест разговора тролля и колдуньи, похожий на шорох крысы в стене.
Потом и этот звук прекратился, и спокойное дыхание ветра снова начало убаюкивать его; юноша открыл глаза. Теперь Джулой в одиночестве сидела у очага, высоко подняв плечи, словно птица во время дождя. Глаза ее были полуоткрыты.