Творения
Шрифт:
Православный: А почему так?
Манихей: Потому что истина есть знание сущих, а ложь — не сущего.
Православный: Ты ответил неверно, что истина есть знание сущих, а ложь — знание не сущих, — ибо не сущее не познается.
Манихей: Что тогда такое ложь?
Православный: Незнание сущих.
Манихей: Правильно.
Православный: Итак, если истина есть знание сущих, а ложь — незнание сущего, то скажи мне: знание есть обладание?
Манихей: Да.
Православный: Если знание есть обладание, то незнание,
Манихей: И незнание обладание.
Православный: Что есть незнание?
Манихей: Неимение знания.
Православный: А частица «не» указывает на лишенность или на наличие и обладание?
Манихей: «Не» показывает лишенность.
Православный: Мы называем не сущим лишенное бытия?
Манихей: Конечно.
Православный: Итак, если незнание есть неимение знания, а «не» указывает на лишенность, то незнание, следовательно, есть лишенность, а не обладание.
Манихей: Правильно.
Православный: Поэтому если истина есть знание, понятно, что она есть обладание, — а если ложь есть незнание, то она, по истинному рассуждению, — лишенность. Итак, выходит, что истина есть обладание, а ложь — лишенность, и истина есть сущее, а ложь — не сущее.
Манихей: Безусловно.
Православный: А зло истина или ложь?
Манихей: Ложь.
Православный: Итак, зло не есть сущее, но лишенность сущего и не сущее, и противоположно добру как лишенность обладанию. Но вернемся к нашему предмету.
Манихей: Вернемся.
(2) Православный: Ты говоришь, что есть одно начало сущих, или два?
Манихей: Два: одно доброе и одно злое — и доброе называют древом добрым, содержащим и творящим всякое благо, не могущим дать плода злого, а злое — тьмою, тлением, древом злым, вместилищем всякого зла и скверны, не могущим дать плода доброго.
Православный: Эти два начала сообщаются между собой или нет?
Манихей: Они совершенно не сообщаются и противоположны друг другу.
Православный: Они существуют друг в друге, друг с другом или по отдельности?
Манихей: Они изначально были разделены, каждое в своих пределах.
Православный: Как же теперь они перемешались?
Манихей: Благой был в своем месте, во всякой благости и блаженстве, а вещество, то есть зло, было безжизненно, бездвижно, уродливо, отвратительный мрак, долгие веки бесчувственный. Затем вещество восстало само на себя, и плоды его воевали друг с другом, и когда одни бежали, а другие преследовали, они дошли до границ света, и, увидев свет, возжелали его красоты и перестали воевать друг с другом, и, сговорившись, напали на свет. И послал Благой от себя силу, и в схватке начальники мрака пожрали частицу света. Ибо Благой попустил, чтобы была отнята от него сила, убоявшись, как бы они не завладели местом его. Сделал же он это, чтобы посредством частицы, которую он отдал, одолеть зло. И так произошло смешение добра и зла: ибо из частицы добра возникли души, а из сущности зла — тела.
Православный: Рассмотрим пока это.
Манихей: Рассмотрим.
(3) Православный: В скольких смыслах употребляется слово «начало»?
Манихей: Скажи ты.
Православный: Безначально то, что не имеет
Манихей: Во всех смыслах — потому что только таким образом они будут безначальны.
Православный: Но твое исходное утверждение ложно, а начав со лжи, получишь и конец негодный.
Манихей: Почему это?
Православный: Сказав «два», ты начал с числа, но два не есть начало — ибо у двух есть иное начало, единица. Посему, рассуждая о начале, назови одно начало, чтобы начало было совершенно: ведь по природе начало двоицы единица. Итак, если два начала, то где то начало, что предшествует по природе, то есть единица?
(4) Манихей: Так ты–то говоришь о трех ипостасях, и как же ты утверждаешь, что надо начинать с единицы?
Православный: Хотя я и говорю о трех ипостасях, но утверждаю единое начало: ибо Отец начало Сына и Духа, не по времени, но по причине. Ибо Слово и Дух от Отца, хотя и не после Отца. Потому что как от огня свет, и огонь по времени не предшествует свету (ведь невозможно, чтобы огонь не излучал свет), но огонь есть начало и причина исходящего от него света — так и Отец есть начало и причина Слова и Духа, ведь Слово и Дух от Отца, но не предшествует Им во времени: ибо невозможно, чтобы Отец был от Сына или Слово от Духа. Итак, я исповедую единое начало Отца, как естественную причину Слова и Духа. А ты не говоришь, что злой от доброго или добрый от злого.
(5) А в том, что и по времени невозможно вашим началам быть безначальными, мы удостоверимся вот каким образом. Не начавшее быть неизменно. Ибо если оно изменилось, оно не всецело безначально. Ибо превращающееся из бестелесного в тело, или из безвидного в вид, или из неподвижного в движение, или из спокойствия и тишины в возмущение, начинает быть тем, чем прежде не было. И то, что превращается из безначального в начинающееся, не безначально — ибо получающее начало и начавшееся не безначально.
Манихей: Что же тогда? Твой Бог разве не превратился, родив Сына и изведя Духа?
Православный: Никоим образом, ведь я не говорю: «Не будучи прежде Отцом, Он потом стал Отцом», но Он всегда был имеющим из Себя Свое Слово и Дух Свой, исходящий от Него чрез Его Слово.
(6) Манихей: Значит, Он не превратился и когда он потом создал тварь и стал Творцом?
Православный: Никоим образом.
Манихей: Как же так?