Ты самый лучший
Шрифт:
Господи, какие потрясающие слова! И какую ужасную боль они ей причиняли.
— Может, именно этого я и боюсь. Ты слишком доверяешь мне. Ты недостаточно хорошо знаешь меня, чтобы предложить такую цену за мою жизнь.
Он внезапно обхватил ладонью ее щеку.
— Но ты моя невеста, нареченная!
— Мы не давали друг другу торжественного обещания, не обменивались кольцами, не делали официального объявления.
— Ты здесь.
Гвендолин ответила, глотая слезы:
— Это не гарантия.
Нараян Бахадур откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на нее.
—
— Нет.
— Но все еще сомневаешься?
Как же она все это ненавидела! Сейчас, когда встретила Нараяна, узнала его, ей меньше всего хотелось стать причиной его разочарования.
— Я родилась с сомнениями. Из нас троих я была... — Она замолчала, поняв, что может снова проговориться, произнести слова, свойственные ей, а не Беатрис.
— Была кем?
— Не важно. Извини.
Нараян Бахадур понял, что лучше не терзать ее.
— Скажи, что я должен сделать, чтобы помочь тебе? Рассеять твои сомнения? Как я могу убедить тебя?
Гвендолин снова закрыла глаза. Она окончательно перестала понимать, что делает. И даже не знала, когда потеряла контроль над ситуацией. Она не собиралась вступать ни в какие отношения, брать на себя обязательства. Но, несмотря на это, испытывала сейчас глубокие, искренние чувства к Нараяну Бахадуру.
Она снова сглотнула ком в горле и открыла глаза. Он смотрел так, словно беспокоился не о себе, а о ней.
— Я не хочу... — Гвендолин взяла стакан сока, сделала глоток, поставила его обратно, заставила себя продолжать, — не хочу унизить тебя.
— Я рад. Ненавижу, когда меня унижают. — Нараян Бахадур усмехнулся, и она поразилась его реакции. — Но ты не сделаешь ничего, чтобы унизить меня, — уверенно произнес он. — Я тебя знаю. Ты такая же, как я. Понимаешь, что такое обязанность, ответственность. Любишь свою страну, свое графство, своих людей и семью. И сделаешь так, чтобы они были счастливы. — Он говорил совершенно хладнокровно, и она с нетерпением ждала продолжения. — Если ты дашь мне сейчас слово, я буду знать, что церемония состоится. Что ты не отменишь ее в последнюю минуту, когда это будет позорно не только для меня, но и для твоей семьи. — Принц помолчал, ожидая ее реакции. Но она ничего не ответила, и он продолжил: — Ты свободна. Если хочешь, можешь ехать домой сейчас. Я не буду держать тебя против воли.
Господи, он даже не знает, кто я такая, в отчаянии думала Гвендолин. И если я выйду замуж, прикидываясь Беатрис, то что случится позднее, когда правда выйдет наружу? Скажет ли он, ладно, пусть все остается как есть, или потребует аннулировать брак со строптивой Гвендолин и заключить другой — с покорной и послушной Беатрис?
А если она признается сейчас, что произойдет в этом случае? Он все равно потребует Беатрис? Или откажется вообще иметь дело с этой семейкой английских аристократов и предъявит к оплате долговые расписки Генри?
Невозможно, просто невозможно даже подумать об этом!
— Я никуда не уеду. Останусь здесь. — Гвендолин посмотрела принцу в лицо, надеясь, что он не заметит ее слез. — И у меня сегодня выходной. Помнишь, ты обещал, что придумаешь что-нибудь увлекательное?
— Помню.
После
Та посмотрела на Гвендолин.
— Это не моя идея, — натянуто произнесла она.
Гвендолин кивнула, ужасно разочарованная. Но тут подкатил лимузин и из него вышел принц. Он взял ее под локоть и сказал:
— Ну что, готова? — И помог ей сесть в машину. Ранита заняла место рядом с ней.
— Куда мы поедем? — спросила Гвендолин.
— Покажем тебе наш центр.
— А ничего, что я так одета? Может, мне надо было взять с собой традиционное покрывало?
— У меня есть запасное в машине, если захочешь, но это не обязательно, — ответил Нараян Бахадур и произнес несколько слов на непали.
Ранита пересела, освободив свое место.
— А так можно? — прошептала Гвендолин, когда он опустился на сиденье рядом с ней и обнял ее за плечи.
— Это моя машина, — ответил Нараян Бахадур.
— Да, конечно, но твоя сестра...
— Знает, что ты моя будущая жена. — Он взял ее руку и поцеловал. — А теперь успокойся и расслабься.
Что-то в его тоне убедило ее. И верно, почему бы не расслабиться хотя бы на час?
Лимузин в сопровождении полицейского эскорта следовал по улицам Катманду, направляясь в сторону старого рынка.
Многочисленные лавчонки, колоритные торговцы, шум голосов торгующихся, предлагающих самые разные товары. Корзины с экзотическими фруктами. Медные горшки. Золотые украшения. Кожаные изделия. Разноцветные ткани.
Гвендолин наклонилась вперед, впитывая звуки, запахи, краски. Нараян Бахадур провел рукой по ее спине, но она даже не заметила.
— Хочется посмотреть поближе?
Она не могла скрыть своего любопытства.
— Очень!
Шофер остановил лимузин, охрана окружила машину плотным кольцом. Нараян Бахадур вышел, подал Гвендолин руку. Она оглянулась и обнаружила, что не видит ни одной женщины без традиционного покрывала. Принц заметил и сделал знак рукой. Госпожа Ранита протянула ей обещанное покрывало, скрывшее как джинсы, так и футболку.
— Ну что, готова прогуляться?
— Угу, — ответила Гвендолин, с трудом сдерживая нетерпение. Она мечтала побывать в городе с самого первого дня.
— С тобой пойдет Ранита, — сказал принц. — Я бы хотел сам сопровождать тебя, но так слишком много проблем для охраны, поэтому лучше подожду здесь.
Она сразу поняла и не обиделась — народу и правда было полно и большой группе передвигаться не так-то просто.
Они с госпожой Ранитой двинулись вперед. Солнце стояло прямо над головой и нещадно палило, но Гвендолин не обращала внимания. Ее внимание было поглощено экзотической красотой места — яркой полосатой тканью навесов над лавками, живописными костюмами торговцев, кучами фруктов и овощей, ароматами благовоний и пряностей. Потрясающе, изумительно! — думала она, впитывая впечатления как губка, и радовалась, когда вдруг слышала знакомое слово. Уроки непали не пропали зря.